Золотая шпага

Австрийскому императору с помощью европейских королевских дворов удалось настоять перед русским императором Павлом на своем варианте войны с революционной Францией. Не на просторы Франции и в блистательный Париж идти русской армии, а в горные теснины Альп, где голые скалы и бездонные пропасти, обледенелые тропки, где не всякий горный козел проберется!

Засядько старательно изучал маршрут. Нужно идти в Швейцарию на помощь русскому корпусу Римского-Корсакова, который вместе с армией австрийского наследника престола стоял в Муттенской долине.

Швейцарский поход начался в сентябре. Засядько вел свой батальон по узенькой тропинке, вившейся по обледенелым склонам скал. Часто приходилось карабкаться по такой крутизне, что даже самые бывалые солдаты закрывали глаза и шептали побелевшими губами молитвы Пречистой Деве Марии.

– Простая оплошность или предательство? – взволнованно спросил у Засядько подошедший поручик Лякумович. – Нигде нет ни продовольствия, ни лошадей! А ведь австрийцы обещали.

– И грузить на казачьих лошадей?

– Вот именно! Выходит, что мы с самого начала лишились конницы.

Засядько хлопнул его по плечу, сказал успокаивающе:

– А что может сделать конница в горной войне?

– Все-таки лошади… – ответил Лякумович неуверенно. – В походе пригодились бы. Ведь беспримерный рейд! Провести такую армию через Альпы! Подобного еще не было в истории.

Засядько расхохотался:

– Плохо вы знаете историю, юноша! Здесь не только лошади, но и слоны проходили.

– Что Карл Восьмой? – спросил Лякумович пристыженно.

– Осенью 1494 года, – ответил Засядько, – французский король Карл Восьмой с большой армией перешел Альпы и двинулся на Италию. Захватил Рим, Неаполь… А Франсиск Первый? Не слышал о таком? Тот пересек Альпы со своей армией в 1515 году. В аббатстве Сен-Дени близ Парижа находится его гробница, на ее барельефе изображен этот поход.

– Откуда ты все это знаешь?! – воскликнул пораженный поручик.

– По работам Пьера Бонтана. В библиотеке училища были альбомы с его рисунками. На одном из них изображена гробница, которую Бонтан украсил барельефами в 1555 году.

– Поразительно, – пробормотал поручик, – такая память…

– Моя память, возможно, была слабее твоей, – ответил Засядько, – но я ее постоянно упражняю, как и мускулы.