Золотая шпага

– Господи, да как ты живешь все время в такой узде?

Засядько улыбнулся:

– А мне нравится! Конечно, сначала сто потов сходит, зато результаты…

Впереди раздался отчаянный крик. Лякумович бросился вперед, но замер на полдороге. На их глазах с узкой тропинки сорвались два солдата и исчезли в глубокой пропасти.

Засядько поглубже надвинул капюшон. Из висящих прямо над головой туч посыпались тяжелые крупные капли, затем хлынул дождь, превратившийся в ливень. Солдатам пришлось совсем плохо. Они привыкли переносить тяготы походной жизни на равнинах, к горным же условиям никто не был готов.

Засядько с болью и горечью отмечал, что люди скользят по обледенелым скалам, падают, срываются в пропасти.

Особенно трудно пришлось при переправе через стремительные горные реки. Вода несла громадные валуны, и люди исчезали под ними, не успев даже вскрикнуть. Пронизывающий горный ветер валил солдат с ног, многие не могли подняться. Путь армии был густо усеян трупами замерзших, а горы становились все выше…

Лякумович поскользнулся, удержался на ногах с великим трудом.

Весь дрожа, смотрел с ужасом в бездонную пропасть, куда все еще катились камни.

– Повезло! – сказал он проводнику, что шел рядом с Засядько. – А если бы сломал ногу? Смогли бы меня стащить вниз к людям?

– Конечно, монсеньор! – ответил проводник невозмутимо. – В прошлом году я здесь подстрелил кабана. Еще толще! И ничего, спустил.

Он покосился на Засядько. Тот подмигнул, и проводник признался:

– Правда, в три приема.

Но самое страшное ждало впереди.

На перевале засели французские авангардные отряды. Передовые русские части попали под смертельный огонь французов. Подступы к перевалу обагрились кровью, склоны были густо усеяны трупами в русских мундирах. Суворов подозвал Багратиона. Тот, выслушав фельдмаршала, направился к Засядько:

– Берите своих людей, пойдем в обход.

– А здесь есть обход?

– Ищи. Нужно выбить французов с перевала, иначе здесь ляжет вся наша армия.

Засядько пошел поднимать солдат, а Багратион подозвал еще нескольких командиров батальона.

Все сознавали, насколько трудная задача им предстоит. Солдаты молились, офицеры старались не показывать своего волнения.

Батальон Засядько сделал марш-бросок и оказался перед неприступными скалами. От земли прямо в синее небо поднималась совершенно отвесная каменная стена, на которой не было ни травинки, ни трещины, ни выступов…

К Засядько, рассматривавшему стену, подъехал Багратион. Его смуглое лицо побледнело.