Зубы настежь

Ты выше этих примитивных стародавних понятий. Ты идешь по миру… тьфу, по свету с обнаженным мечом в мускулистой длани, и ты хвост положил на все эти понятия о добре и зле. Ты режешь, кого хочешь, спасаешь, кого твоя левая… или правая рука, они обе твои, изволят. Сегодня ты спас принцессу, а завтра тебе восхотелось ее изнасиловать и зарезать – так кто посмеет не то что осудить, но сказать против? Сейчас время такое… Нет Зла, нет Добра! Есть только ты, Великий Герой…

Он топтался на ветке, орал, размахивал крыльями, каркал все громче.

– Устарело!.. Сейчас уже герой стоит вовсе на стороне Зла. Наемные убийцы косяками вдруг проникаются любовью к какой-нибудь жертве, спасают… попутно убивая всех остальных без жалости и…

Я поднялся в седло, крикнул:

– Все, тихо! Убедили. Если вы такие умные, то я вас пущу впереди себя. Такие… не знающие Добра и Зла, не пропадут, как я думаю.

Волк сдержанно улыбнулся жуткой пастью. Я видел как ему хотелось по-щенячьи подпрыгнуть, но он только слегка наклонил голову.

– А что как умные? Умные тоже… И те серые, что кажутся кому-то где-то в чем-то умными. Мы знаем весь этот мир целиком и полностью! Этот вот серый аж вон до той березы с сосновой макушкой… нет, еще дальше, которое с лесистой верхушкой. А я так и еще дальше.

– До следующего дерева? – съязвил я.

– Нет, – обиделся ворон. – До самого конца леса!

От дерева с лесистой верхушкой до края леса было не меньше чем полверсты, так что ворон, как поистине мудрая птица, в самом деле знал больше.

Единорог пошел рысью с неприличной для его богатырской стати поспешностью. Волк ровными прыжками понесся в густой траве. Конь старался перейти на галоп, я придерживал, жалея гордеца из клана Острых Клыков. Умрет, зараза, а не попросит сбросить скорость!

Некоторое время я слышал над головой хлопанье могучих крыльев. Дважды ударила воздушная волна, затем спину царапнули жесткие, как конские скребки, перья. Конь дернулся, боится щекотки, ворон долго устраивался сзади на попоне, накрывающей круп, его трясло, сдувало, он тыкался то клювом в голую спину, то скреб острыми жесткими крыльями, наконец взлетел, напоследок ударив меня крыльями по голове и едва не сбив железный обруч.

Я был уверен, что отстанет, не дело умным на коня да за приключениями, но вскоре снова залопотали крылья, царапнуло по голове. Тяжелая туша рухнула на плечо, я заорал, острые когти вцепились в голое плечо.