Лавка Сновидца

– Скажем так, – после того, как мы чуть поправили механизм конвейера и выровняли полотно – больше здесь ничего не пострадало. – Я знаю об управлении в целом. Как и ты – мы это проходили по учёбе в прошлом году, да и на практике.

– Чувствую здесь какое-то небольшое «но», – Аб взял с тележки разводной ключ, которым можно было бы раскрутить не только главный вал, но и несколько вагонов поезда.

– «Но» присутствует, – мне становилось легче от того, что я могу с кем-то поговорить. – Общее управление позволяет выпускать готовые сны, следить за состоянием Машины в целом.

– Мы тоже экспериментируем, – чуть обидевшись сказал Аб. – Вон, целый отдел этим занимается. Знал бы ты, сколько денег они потребляют. Ты бы смог отстроить целую фабрику, может даже выкупить у кого-то пару новых машин. В основном правда эти фантазёры улучшают эргономику и передаточные числа в шестерёнках, но и новые сны тоже в их зоне ответственности.

– И скорее всего у них похожая система, – кивнул я на наш агрегат. – Куча кнопочек, которые КАКИМ-ТО образом нужно нажать, чтобы реализовать то, что придумал дизайнер. А вот от того, как именно это всё нажать и будет зависеть качество сна и его особенности. У нас папа с мамой работали в тандеме: она придумывала, а он – собирал. Получалась классика, даже у вас есть линия наших снов.

Здесь я замолчал. Внутри защемило. От того, что даже такой маленький семейный бизнес не выдержал. Сломался, как эта машина. Или наоборот: сломалась семья, а вслед за ней – Машина.

Абрафо положил мне руку на плечо. Я, не глядя на него, кивнул, потёр глаза, скрывая слёзы, перевёл тему:

– Так, теперь нам нужно сделать самое неприятное – заглянуть внутрь вот того блока.

Мой палец указывал на окрашенный противно-красным цветом ящик тонкой механики. Отец иногда хлопал по нему рукой и говорил:

– Если Большая Шестерёнка – это сердце Машины Снов, то это – её душа.

Вот теперь нужно было проверить, на месте ли эта душа. Я коснулся крышки.

– Дементий? – раздался строгий голос.

Повернувшись к дверям, я увидел рослую крупную женщину. У неё была высокая, удлиняющая её до шпалы, причёска из бледно-серых волос, а брови – подведены угольно-чёрным. Алые губы на морщинистом лице выглядели вызывающе, как кровавая рана на бледном теле.