Охота на единорога

– Судя по тому, что я читал, вы представляетесь мне представительницами ортодоксального феминизма, – сказал Серж.

– Не знаю, что вы имеете в виду, – сказала Эмма. – Может быть, радикальный феминизм? Радикальные феминистки существуют в тех странах, где очень поздно начали голосовать и делать аборты. Вы ведь из России?

– Non. Moi le Franзais, – сказал Сергей. – У меня французское гражданство. И родился я здесь. Мы жили лет десять в России. Я говорю по-русски. Но мне скучны разговоры о «загадочной русской душе», я их не понимаю.

Наверное, это значит, что я стал настоящий русский?

Насколько я знаю, российский феминизм – получил все на блюдечке с голубой каемочкой в 1917 году – право делать аборты и право голосовать.

Более того, российские женщины – самые социализированные в мире, нигде нет 99 процентов работающих женщин. Российская демографическая ситуация дала в нескольких поколениях такой дисбаланс, что поколения моей мамы и бабушки – это поколения, в которых на трех женщин детородного возраста приходился один мужчина.

Поэтому социально они развивались отлично: сидели в тракторах и подъемных кранах. Но их не пускали во власть. То, что здесь называется «стеклянный потолок». Тем не менее, радикальных феминисток в России нет и быть не может.

– Трагедия человечества сейчас заключается в том, – сказала Шарлота, – что миром правят белые мужчины среднего возраста, среднего класса и со средним интеллектом, которые делают весь мир уютным только для себя.

Поэтому, как только в политику приходят цветные, женщины, инвалиды, геи, аборигены или представитель малого народа, то политика тут же становится умнее, богаче и более взвешенной, более многовариантной.

Они подошли к кафе, из которого маленький Серж в 1968 году наблюдал «майскую революцию». В Сорбонне тогда начались беспорядки, переросшие затем во всеобщую студенческую забастовку, которая привела к перестройке всей системы французского высшего образования. Он им об этом не рассказал, чтобы они не поняли какой он древний.

Сейчас, тридцать с небольшим лет спустя, здесь был китайский фастфуд.

– Здесь все быстро – никакой очереди – и натуральнее, чем Макдональдс, – сказала Шарлота, – стоит столько же.

Они вошли, перед ними оказался прилавок с разными кушаньями, на которых написана цена за 100 грамм: рис -1 евро, овощная смесь столько же, свинина в кисло-сладком соусе 1,10, другие мясные блюда – от 1 до 2 евро, креветки 2,5.