Охота на единорога

Они нарушаются на всех этажах власти, на всех этапах, у разных людей, по разным направлениям.

Когда они перекусили и выпили весь чай, Эмма и Дороти сочли за благо удалиться, чтобы оставить подругу вместе с Сержем.

– Заедешь ко мне в гости? – спросил он.

– Сегодня не могу, может в другой раз, – ответила она.

– По-моему, я не очень понравился твоим подругам? – предположил Серж.

– Ты – понравился, – объяснила она. – Хотя они, по-моему, лесбиянки. То, что ты говорил – не очень.

– В любовных отношениях я был несколько непостоянен, зато оригинален.

Мне вдолбили, что семья – ячейка общества, и я свое занятие семейными, домашними делами рассматривал как своего рода вклад в общественную жизнь.

Довольно быстро в семейной жизни я сделался консерватор. Я пытался как-то себя реализовать в творческой работе, в коллективе. Стало не до развлечений. Вскоре я начал смутно понимать, что зря надеялся на благосклонность фортуны, у меня начались профессиональные достижения так похожие на полный крах, удачи почти не отличимые от фиаско.

Нигде я долго не удерживался, часто менял работу, заговорило неудовлетворенное тщеславие. Я лихорадочно делал ставки и проигрывал по жизни. Все мои авантюры были обречены.

– Да суета на работе, беготня по инстанциям, письма и звонки – это явно не для тебя, – сказал Шарлота.

– Я воспринимал это как тяжкий крест. Но я сам – и был этот крест: тяжелый скучный неудачник, загруженный, как ишак, всякой бессмысленной работой.

Мне оставалось только терпение, смирение, в моем униженном положении. Меня отовсюду вытесняли, считали «рыжим».

– Но у тебя неожиданно появилась дочка, – сказала Шарлота. – По-моему воспитывая ее, ты старался вложить в нее как можно больше внутренней свободы и духовной ориентации.

– На самом деле мне и тут было трудно реализоваться, опять не хватало воли, – возразил Серж. – Постепенно меня стала утомлять неустойчивость заработка, зависимость от начальства.

В деньгах приходилось то экономить, то разбрасывается.

Мне нравится работать, если дело приносит хотя бы моральное удовлетворение. Порой я даже надрываюсь, переусердствовав, не могу рассчитать свои силы. Но я тогда еще вел здоровый образ жизни, много ходил, питался в рабочей столовке салатами и гарнирами.

Чувствовал, что все это не мое, но что делать. Я плохо переношу какую бы то ни было регламентацию. Поиск своего места под солнцем затягивался.