Шут из Бергхейма. Слуги Еммануила

– Я воскрешающийся… – пробормотал он.

Дурнота почти прошла. Я собрал в рюкзак всё, что мог собрать, не забыв про груду медных монет. Сверился с картой. Метку, где повесили Тристана, я запомнил. Где-то в тех краях сейчас обитал весь мой волшебный шмот.

И ждали весёлые «лесные братья».

О, мне непременно хотелось снова увидеть Мари. Аж до колик.

– Но как? Я родился на этой земле. Я вырос здесь. Как я могу быть воскрешающимся?

Объяснять ему принцип работы соратников было неуместным.

– Может, ты приёмный?

Так, наверное, и это было лишним.

– Это многое объясняет… Мать я никогда не знал, а отец был ко мне холоден. Все мои братья темноглазые, а я нет.

Молодец, Егорка. Сломал человеку жизнь.

Метка на карте, где разбойники решили отправить нас к праотцам, была не так уж и далеко. Километров пять-шесть.

Неподалёку промычал скрывающийся в темноте зомби. Ему ответил тягучий стон из леса.

– Идём, Джон Сноу.

* * *

– По серебряку с человека, – сказал плечистый хозяин таверны. Зловещего вида хижина у дороги, с хлипкими огоньками кованых фонарей, нашлась в километре от кладбища. Небольшой зал, второй этаж с клетями комнат. Щели в стенах между ними были такие, что любой вуайерист описался бы от восторга. Пахло варёным мясом и деревом.

Кроме нас, ночью никто не шастал, так что зал был пуст, камин не горел. Впрочем, и Эндрю, владельца домика, пришлось будить. Никакого сервиса. Две звезды.

– Идёт, – я высыпал груду медяков на стол перед ним. – Пакет не надо. Оплата наличкой.

Мужик хмуро уставился на монеты, не считая, сгрёб их корзинку.

– Выбирайте любую комнату. Свободны все, – сказал Эндрю и направился к себе.

– Постой, добрый человек. Я ищу Шапку. Робина Шапку, – сказал я ему в спину. Тавернщик остановился, натянул на круглое лицо недоумевающую улыбку, но споткнулся о мой взгляд. – Знаю, что ты таких не знаешь. Просто передай ему, что пришла весть от За-за-заики.

Помню-помню про хорошие отношения бандитов с кем-то из игроков. А раз помню – значит, могу использовать.

Тристан открыл было рот, но я дёрнул его за рукав. С виду мы были два оборванца из оборванцев, нечего тут благородство разливать. Это шло вразрез с планом. Конечно, он точно знает, что в гостях у него один из воскрешённых, но самую важную отличительную черту, маску, я снял.