Шут из Бергхейма. Слуги Еммануила

– Доброй ночи, – понимающе кивнул Эндрю. – Посмотрю, что можно сделать.

Комнаты были под стать заведению. Сколоченные из досок узкие лежаки, пропахшие предыдущими посетителями. Никаких окон. Защёлки на двери то ли выломали, то ли их изначально в проекте не предполагалось. В подсвечнике у двери догорал огарок. Ай, да и ладно. Главное – рядом нет никаких зомбей, и мне удалось сэкономить несколько сотен лишних собственных смертей.

– Спать, – сказал я, грохнувшись на ближайший лежак.

Рыцарь прошёл к соседнему. Осторожно сел. Доски скрипнули.

– Лолушко, – тихо сказал он. – Что ты собираешься делать?

– Спать!

– Я про Робина, – тяжело вздохнул он. Добавил: – Я не страшусь боя, Лолушко. Тем более, узнав тайну моего рода – не отступлю. Смерти нет. Но… каков план?

– Завтра сюда придёт кто-то из них. Мы его свяжем, я проведу некоторые процедуры, и он отведёт меня к остальным, – спать хотелось ужасно. Мысли плавали. Глаза сами собой закатывались, поэтому многословие рыцаря начало напрягать.

 – Дальше картинка туманна, но в ней точно есть боль, смерть и унижение. Вообще задачка – изян, как говорили мои коллеги. Один сторипоинт.

– Ещё вчера они убили нас, Лолушко. Ты грозился им отомстить, – терпеливо продолжил Тристан. – И сегодня из леса выходят два человека и разыскивают Робина. Один из них – воскрешённый по имени Лолушко. Мой отец, пусть и не отец вовсе, всегда говорил: лишь глупцы держат других за глупцов.

Сон как рукой сняло.

– Твою мать… – сказал я потолку. Сел. – Твою ж, сука, мать! А ты хорош!

– Просто я один из вас. Оказывается, один из вас, – грустно сказал Тристан. – Моя жизнь – обман.

Я прикусил язык. Пусть выговорится.

– Выходит, воскрешённым может оказаться любой, – продолжил рыцарь. – Я всегда думал, что узнать чужака просто – по странному имени и нелепому доспеху. У вас же имена сильно отличаются от любых других.

Они грубее, они чуждые, но чем-то похожи друг на друга.

– Это не наша заслуга, – буркнул я.

Тристан посмотрел на свои руки.

– Оказывается, их могут звать, как обычных людей, – потерянно сказал он. – Как меня.

С каждой секундой объяснять ему принцип работы соратничества хотелось всё меньше и меньше. Безболезненная поворотная точка осталась позади.

– Так, во всём разберёмся. Отдыхай. Мне надо кое-куда сходить.