Духи севера

Когда стали закусывать, Оля, подавая Савве тарелку с салатом, спросила: «А почему бы сюда не пригласить Золотого? Этери вздохнув, с грустью ответила: «Не хочет, я много раз звала Ахмеда, но он стесняется, не любит он застолий, привык к одиночеству и замкнутому образу жизни». Дина Трушкина наблюдая, как её супруг глотает хинкали, произнесла задумчиво: «Каждый из нас имеет свою раковину, в которой пытается спрятаться от жестокой реальности, одни ищут успокоение на дне бутылки, другие с головой уходят в работу, как Ахмед, а вот мой Борис смысл жизни видит в потреблении вкусной еды, хотя, если честно признаться, я тоже ему в этом не уступаю.

Раньше думала, что после смерти сына смысл жизни потерян, но теперь вижу, что жизнь, как этот стол с блюдами: острыми, пресными, сладкими, только одним почему-то достаются чаще горькое кушанье». Адольфу понравился самогон, теплота разлилась по телу, и он решил внести немного позитива в застольную беседу: «Сегодня ехал я на машине по эстакаде и чувствую, что мной овладевает демон автострады, весь транспорт нёсся наперегонки: «Мерседес», миксер с бетоном, мусоровоз и даже доставщик пиццы на своём мотике, это было какое-то наваждение, но, когда увидели на обочине перевернувшуюся «Ниву», все сбавили скорость и движение стало напоминать похоронный кортеж. Наверно все эти природные катаклизмы и ужасные аварии придуманы Создателем, чтобы люди не сошли с ума окончательно и страх смерти сдерживал их». Елена Карпанос насладившись цыплёнком в соусе сациви решила, что, как домком, не должна оставаться в стороне от разговора: «А я считаю, что в наши беды в неправильной социальной политике, огромные средства находятся в руках небольшой группы людей, которые диктуют остальным свои правила жизни. Необходимо установить предел богатства, и чтобы состояние толстосумов облагалось повышенным налогом. Эта публика считает себя небожителями и плюёт на всех, а властные структуры способствуют этому». Её супруг, как военный пенсионер, выразил своё отношение к теме разговора коротко, но с большим чувством: «Дело Ленина будет жить в веках», увидев вопросительный взгляд Автандила, он добавил: «И Сталина тоже». Николай Шульц думал о чём-то своём, когда до него донеслось: «Тело Ленина», он задумчиво спросил: «Тело вождя уже вынесли из усыпальницы?», секунду все смотрели на него с изумлением, а потом засмеялись.