Жорж Милославский. Конец эпохи

– Угу, или в «Здоровье» к Белянчиковой. Или в Спортлото писать, как Высоцкий собирался. А Высоцкого взять – шизофреник или медиум? Он же за каждого персонажа песни жил и умирал! А ты знаешь, что некоторые люди по нескольку раз живут?

– Читал, вроде как индуисты в это верят. А ты про это ЗНАЕШЬ?

– Знаю. А еще знаю, что мы заказ сделать забыли и на нас косятся. Косяк упороли.

– Ну и сленг у тебя. Но, по сути, верно подметил, палим контору. Я правильно тебя цитирую? Сейчас исправимся.

Долгожданный кофе по-турецки, пирожные, еще кофе.

В этом времени в СССР не знают эспрессо, капучино и латте. А гляссе и фраппе не по сезону. Не растолстеть бы с этих пирожных, организм тот еще любитель отложить запасы. Особенно на щеки. А с другой стороны, что на роду написано, то не вырубишь топором. «Надкостница!» Пока пил кофе, вспомнил, что бывший сосед и бывший одноклассник в пятнадцать лет ударил по голени себе лопатой и спровоцировал рак надкостницы. Сначала потерял ногу, потом умер. И как теперь быть? Прийти и сказать, что видел сон плохой про ампутацию ноги и смерть? Пошлют, ославят как блаженного.

– Ты чего такой задумчивый?

– Вдруг узнал, что приятель спровоцирует у себя рак и умрет.

– Нифига себе, у тебя знания приходят! Я на такое никогда не подпишусь!

– Меня тоже не по подписке припахали. Помнишь в «Илиаде» упомянута Кассандра, чей дар был проклятьем?

– Это которая всё знала наперед, но ей никогда не верили? Помню.

– Представь, как с таким жить, особенно когда ты живешь в Трое.

– Ну, я бы…

– Что ты бы? Вот ты знаешь день смерти дедушки. А ты его знаешь. И что ты сделаешь?

– Я тебе не верю. Извини, Милославский, не могу.

– А если бы поверил?

– Я бы перенес открытие выставки на октябрь.

– Супер! А дальше?

– Забился бы в угол и сидел молчал в тряпочку.

– Ты же комсомолец!

– Я же не идиот, Жора!

– Я думаю, после десятого ноября мы начнем как-то иначе выстраивать наши отношения.

Вопрос – что будем делать с истфехом? Идем тем же курсом?

– А ты не ЗНАЕШЬ?

– Я не знаю, Петр.

Глава 6. Смерть эпохи

Ну вот и поговорили, можно ехать домой. Уверен, что Онегин намотает на ус всё сказанное мной. Я тоже услышал его отношение к происходящему «я тебе как бы не очень верю, но исхожу из того, что ты не врешь». Сдать номер, загрузиться в машину – и на вокзал. О-хо-хо! Гостиница за свой счет, билет на поезд из того же кармана.