Жорж Милославский. Конец эпохи

– Типун тебе на язык, такой с шипами и горький. Нормально всё. Не знаю, как ты будешь расплачиваться, но у нас изменения прошли по времени выставки горячо ценимого Родимцева. Перенесли на двадцать второе октября. Ты мне должен.

– Это еще кто кому должен будет, непонятно. В пятницу, смотрю, выставка будет – очень удачно. Заколю от учебы пару дней.

– Тебя отпустят?

– Посмотрел бы я, как директор откажется от буклета выставки с упоминанием его школы! Выгонит, еще пинков надает для скорости.

– Добро.

У тебя мой телефон есть? Запиши мой и фотографа твоего на всякий случай. Или у тебя есть?

– Диктуйте, я сверю.

– Хитрый какой. Так и скажи, нет нихрена. Записал? Пока.

– До свидания.

– Стой! Давай заранее встретимся. От вас поезд в Москву утренний когда прибывает?

– В десять-десять на Павелецкий.

– Нормально. Предварительно забились на это время на площади вокзала. Я тебя подхватываю и едем в Манеж.

День седьмого октября красный день календаря! В семьдесят седьмом году мы приняли конституцию победившего социализма и с тех пор отмечаем седьмого октября.

И седьмое ноября красный день календаря. Может в поэты податься? Праздник Великого Октября в ноябре. Это как Старый Новый Год. Чего я так веселюсь? В четверг мой горячо нелюбимый английский обнулился из-за красной даты. Небогатые практические знания без той самой практики утекают в никуда, грамматика нелюбимая достала. Не хочу учиться, хочу чего-нибудь другого. По девкам хочу, организм молодой растущий, у него требования естественные появляются регулярно. К Жене в Тулу ехать не вариант. Нельзя войти в одну реку дважды, как говорил кто-то не к месту умный. Я ж не в реку войти хочу.

Забеги физрука ничем не кончились, его хотели запрячь в пользу города на энтузиазме, а он не согласился. Так что фехтовать учились только ученики нашей школы в рамках спортивного кружка, хотя называли это дело секцией истфеха. Парням было приятнее ходить на секцию, чем на кружок. На одной из тренировок мне здорово отбили пальцы, чем еще раз доказали – защитой пренебрегать нельзя.

Вадик-свинтус потом начал просить прощения:

– Ты извини, Жора, что я тебя так приложил. Я не знал.

– Что ты не знал? Тренировочный процесс, так бывает.

– Да нет, я специально тебе в кисть выцеливал, думал у тебя рукавица крепкая, выглядит вон как солидно. Думал, удержит.

– Угу, солидно. Мечом пальцы не отрубили – хорошая варежка! Думал он, только чем думал – вот вопрос.