Жорж Милославский. Угнетатель

Тогда почему не огневик? Пусть бы слабенький, пусть бы никакой совсем, но огневик! У нас же кровь сильная, да даже сёстры твои и то огонёк зажигают, даром что девки и в принципе даром пользоваться не должны мочь. А тут дер Прист зачаровальщик! Позор и стыд, не расскажешь никому.

– И что, в нашем роду такого дара не было?

– Не было! Огневики сплошь, ну или без дара иногда вырастали. Дед мой без дара всю жизнь прожил – граф продолжал жаловаться на судьбу, а меня как торкнуло что-то. Словно встала на место деталька какая-то, да не у меня, а у того куска шизоидного трио, который тут с самого начала обретался.

– Отец, а ничего, что именно прадед мой и стал самым успешным в роду, и графский титул именно он получил?

– Так ума был большущего человек, почище иной магии ум у него был.

– А что если не так было?

– Это ты про что?

– Вдруг все эти предки без дара на самом деле зачарователями были, да молчали про то?

– Да бред! Да откуда у Пристов такой дар. А хотя, ежели подумать… всё равно бред.

Не утаили бы. Кузнецы у него были лучшие, сталь ковали такую, что самому королю не стыдно было подарком таким отдариться. Что и делали. В аккурат, мой отец говорил, после того, как доспех дедов короля спас от покушения, он и стал графом. Ну нет, не мог же сам дер Прист над сталью колдовать, не дворянское это дело.

– А секреты нашей стали сохранились, и мы и сейчас ого какой сталью торгуем.

– Да нет конечно, Дорд. Как дед помер… Ишь ты, как выходит, если под этим углом посмотреть.

– Вот и думай, отец, как и что. А только я дер Прист и твой наследник. Жена твоя тебе кроме двух дочек не принесла никого.

– Брось намекать, ты мой наследник. О! поесть принесли дармоеды, наваливайся, восполняй силы – похоже, отец не так за мой аппетит переживает, сколько паузу захотел в разговоре сделать. Толи еще будет!

Глава 3. Дар, который я обрёл

Какие-то оковалки вареного мяса, каравай хлеба, зелень горкой. Я вот это должен жевать? Эх, дон Румата, ты бы сейчас прямо заплакал от умиления, когда бы увидел мой первый подвиг на ниве прогрессорства.

Тонко режу ломоть хлеба, на него пласт мяса, еще один, сыру тонко сверху, да зелени промеж слоёв – вот и готов первый бутерброд в этом мире. А может я шибко много о себе думаю, да и хрен с ним! Зубы вгрызаются в стопку, м-м-м! вкуснотища! Эй, вина мне! То есть произнести такое я не мог, просто замычал со смыслом и пальцем на кубок показал.