Жорж Милославский. Угнетатель

Верхний слой науглероженный, самый твердый, дальше будет слой упругой пружинной стали, а сердцевина вязкая. Проговариваем, примерно представляем этот слоёный ножик, решимость во взгляде, выдох и призыв к дару на исполнение! Ох, что-то жарко стало даже. Лоб покрыт липкой испариной, вытянул руку – пальцы слегка дрожат. Что с заготовкой? Чуть теплый на ощупь, двумя пальцами за черен, стукаю по молотку – звенит, а так ли, иначе ли, чем раньше? Я ж не музыкант «ля» от «соль» отличать. Пробую накернить – да вроде меньше след от удара, а вдруг слабее стукнул? Надо было молоток на шарнир вешать и отклонять для удара по транспортиру, как в советских лабораториях делали, когда твердость измеряли.

Стоп, у меня же есть ходячая лаборатория, лаборантка и эксперт в одном флаконе!

– Вогул, проверяй заготовку!

– Дык зачем проверять? Ваша милость, вы мне не верите, что ли? Я ж побожиться могу – сырец это незакаленный! – и в голосе обида спеца, в чьей квалификации усомнились. – Слушайте, ваша милость!

Снова удар камертоном по наковальне, только вижу по лицу – звук изменился, иначе чего бы так сморщил нос громила наш? Ага, тест номер два – Вогул согнул клинок в руках с заметным усилием, ослабил нажим, он тут же выпрямился.

– Молодой хозяин, дак что, зачаровали вы нож? Получилось?

– Ты еще твердость проверь, и как заточку держит.

– Это знамо дело, это я мигом!

Неужели вот так просто взял и смог! Ай да я! Ай да молодец маг! Ножик закалил без печки! Впрямь магия.

Вот только реально какая-то она неблагородная, непафосная и не опасная.

– Ваша милость, отлично держит, только точится тяжело!

– Это потому, что надо без закалки выводить лезвие, шлифовать, точить, а уж потом готовый клинок зачаровывать. Так труда гораздо меньше, а результат лучше.

– А как же… точно! Термообработки не будет, кромка не обгорит и покрытие не полупится чешуйками! Здорово, господин! Что ж у вас магия замечательная такая! Прямо королевская! – вот так, кузнецу такая магия кажется самой лучшей на свете.

Он о таком помыслить не может. Ладушки, значит я теперь кое-что могу.

– Вогул, тебе задание!

– Слушаю – и такая щенячья радость и готовность исполнить наказ, прямо дитё, а не взрослый здоровенный дядька.

– Можешь сделать большой кинжал, что вроде еще не меч, но уже рубить может.

– Типа воловьего языка? Широкий такой у гарды и резко сужается треугольником?

– Точно! Из сырой стали сделай, как этот нож.