Бестиарий спального района

Все вокруг было побито лютым морозом. Лежавшую ничком девочку покрывала корка льда.

– Что, размораживаем? – устало спросил Захар.

– Подожди, – шепнула Зоя, снова замерев.

Захар вслушался. Да, что-то настораживало. Не сильно, но все-таки. Поблизости… вот… нет, не разобрать. Зоя чутче.

– Что? – спросил он тихо.

– По-моему, щенки… или как их назвать… мерзость…

Зоя сочувственно посмотрела на мужа:

– Направление хотя бы чувствуешь?

Захар мрачно кивнул.

– Ладно, – вздохнул он. – Гляну, что там за щенки.

А ты этой займись… Снегурочкой… Все равно у тебя размораживать лучше получается.

– А у тебя – замораживать, – откликнулась Зоя. – Я тобой горжусь.

– Да ну…

Зоя приблизилась к девочке, вознесла над ней руки – ладонями вниз, сделала глубокий вдох. И еще. И еще. В ледяной корке появилась трещина. Когда от Зоиных рук повалил пар, Захар повернулся и двинулся на слабый сигнал.

Каркаладилят он нашел быстро. Действительно, недалеко спрятаны были. Только совсем малы, потому и тянет от них еле различимо.

«Малы-то малы, – думал Захар, глядя на детенышей, – а гадки – хуже некуда. Мы, зюзи, тоже не подарок, да и какую нечисть ни возьми – она нечисть и есть. Но вот это, – он еще раз просканировал приплод, – даже для нас слишком. Права Зойка – ошибка Высших».

С джинном бы про это потолковать… Джинны – они не то чтобы Высшие, но и не мы… А может, и Высшие… Павшие какие-нибудь… О джиннах мало что известно…

Ладно, это все потом. А сейчас – зачистка. Тварь, конечно, сильно пострадала в бою, она испугана и бежала очертя голову, но рано или поздно опомнится.

И инстинкт приведет ее сюда, к потомству. Причем скоро, самое позднее – завтра. За это время каркаладилята сами не сдохнут, и родитель их выкормит, вырастит, выпустит в мир.

Захар содрогнулся. Припомнился фрагмент из рассказа учителя: каркаладилы обожают селиться в кровавых застенках, в пыточных, в тайных тюрьмах. И если появится где это мерзкое создание, то домовой, какой бы он ни был толстокожий – а в таких зданиях домовые только толстокожие и обитают, – уходит без оглядки.

Шесть гаденышей… Впрочем, кажется, остаться должен один, остальных, кто слабее, родитель пожирает. Фу… Одного такого – тоже много.

Захар решительно вытянул руки. Сосредоточился. Начали.

Невидимо светящееся место, окруженное кустами, начало чернеть. Свернулись листья, пожухла трава. Пискнуло раз… другой… третий…

Захар добавил холода. Еще трижды пискнуло. Всё.

Он развернулся и побрел к Зое.