Приключения поручика гвардии

Сев в свое любимое кресло за изящным, заморской работы, письменным столом, кивнул сыну на кресло, стоящее напротив. И только тогда, видя ожидание и немой вопрос в его глазах, улыбнулся. Андрюша же, истерзанный долгим ожиданием и неопределенностью и сердцем понявший, что наконец что-то сдвинулось в решении его вопроса, не выдержал и разрыдался. Петр Иванович, явно не ожидавший такой реакции сына, растерянно смотрел на его вздрагивающие плечи и с болью в сердце понял, что же на самом деле творилось в душе его любимца в эти последние месяцы.

Когда же Андрюша несколько успокоился и, стыдясь своей минутной слабости, кротко взглянул на отца, то совершено неожиданно увидел в глазах этого, в общем-то, сурового и скупого на эмоции человека столько любви и нежности, что чуть снова не расплакался от счастья. Так молча и сидели два близких по крови и по духу человека, глядя друг другу в глаза. Слова здесь были совершенно ни к чему…

Наконец Петр Иванович, сглотнув комок, застрявший в горле, и для пущей солидности прокашлявшись, сообщил Андрюше главную новость.

– Довольно быстрое высочайшее утверждение проекта экспедиции на Дальний Восток и в Русскую Америку было связано не столько с просьбой членов правления Российско-Американской компании, сколько с назревшей необходимостью установления торговых отношений с Японией. Этого требовала политика укрепления влияния России в северотихоокеанском регионе.

В то же время правительство императорской Японии проводило изоляционистскую политику, не допуская европейцев в свои порты за исключением голландцев, да и то только в Нагасаки. Необходимо было попытаться сломать эту традицию, тем более что Россия становилась для Японии практически единственным соседним европейским государством.

Однако направить миссию в Японию через Охотск или Петропавловск на каком-нибудь утлом суденышке значило заведомо обречь ее деятельность на неудачу, так как японцы уже видели большие голландские корабли, заходившие в Нагасаки.

Поэтому появление в Японии русского трехмачтового военного корабля должно было, соответственно, вызвать уважение к стране, желавшей установить определенные с ней отношения. А тут как раз и подоспел проект Крузенштерна. Потому-то Александр I и торопил моряков с подготовкой этой экспедиции.