Люди и остальные

Глиняная неровная полоса, в булыжниках, поднятых дождями на поверхность, пробитая в плотном лесном дерне, спускалась вниз, к болот у.

Не доходя до серо-зеленой плоскости, расширяющимся языком тянувшейся до горизонта, глиняная лента терялась в бурьяне пригорка, нависавшего над низиной капитанским мостиком. На пригорке стоял одноэтажный дом с мезонином. У входа еще сохранились обглоданные плесенью стволы колонн, крыша просела, окна, кроме одного, снаружи были плотно забиты досками.

Карина остановила джип довольно далеко от дома, под еловыми ветвями, со стороны заката.

Андрей вышел, с наслаждением потянулся и вдохнул сырой, пахнущий грибами, хвоей и опавшими листьями воздух.

– Самое любимое время года, – сказал он. – Комары уже исчезли, а морозы еще не наступили… Это, Карина, бывшая усадьба художника Пегова, Ивана Мстиславовича, из мещан, разбогатевшего на заказах вывесок для бакалеи. Считался хлебосольным хозяином, принимал здесь Римского-Корсакова – тот писал в этой усадьбе «Садко».

– Почему он устроился возле болота? – спросила Карина, доставая из кобуры под легкой курткой пистолет и снимая его с предохранителя.

– Тому были две причины. Первая – явная – Иван Мстиславович хотел жить поближе к Поленову, а его усадьба – в Имоченицах, неподалеку. И вторая – клад боярина Вындомского, по преданию утопленный в этом болоте, когда в феврале 1672 года Тихон Вындомский, большой, надо сказать, разбойник, был сослан в Сибирь. Клад, кстати сказать, так и не нашли. Род Вындомских вообще-то не из одних бандитов состоял.

Говоря все это, Андрей медленно подходил к единственному незабитому окну, за мутным стеклом которого неподвижно маячила чья-то тень.

– Убийца, ты снова здесь? – Старческий голос еле слышно донесся из-за стекла.

– Не прячься, Николай Гаврилович, солнце почти зашло, – сказал Андрей. – Появись, не откажи в беседе.

За окном закашляли, зашебуршали. Одна из оконных половинок отворилась, и из образовавшейся щели потянуло запахом лекарств, старости и еще одним – сладковатым и тревожным.

В окне, щурясь и моргая, образовался старичок – в засаленной телогрейке, застегнутой плотно у ворота, с коричневыми старческими пятнами на руках, с редким седым пушком на непокрытой голове.

– Знакомься, Николай Гаврилович: моя новая напарница – Карина Вартановна, – сказал Андрей. – Карина, позволь представить последнего здешнего вампира.