Нигде

И вдруг… Наваждение? Озарение?

А между тем Виталий Борисович что-то рассказывал, делал широкие круговые жесты руками, горделиво вскидывал голову, останавливался, неотрывно смотрел на Германа, снова говорил, озирался по сторонам, улыбался, морщил нос, щурил глаза, и не было конца его торопливым речам.

…Усадьба завораживала. Дорога, ведущая к главному входу, показалась Герману дорогой в вымышленный мир.

Напротив главного входа горделиво возвышалась статуя Зевса из белого паросского мрамора, немного помпезная, однако не лишенная индивидуальности.

Левее располагался роскошный фонтан, обладающий, по словам Виталия Борисовича, магическими свойствами. Постамент фонтана образовывала волна, на ней стояла статуя бога моря Посейдона, держащего в руке дельфина, изо рта которого извергается струя воды, с шумом наполняя чашу.

– От нашего парка, вы останетесь в восторге, Герман Валентинович, – сказал управляющий, и, чуть заметно кивнув, предложил гостю исследовать каждый его закуток.

– Уверен, так и будет, – Герману не терпелось оказаться в тени торжественно шумных деревьев, и он прибавил шаг, и стал опережать Виталия Борисовича, не в силах уже совладать с эмоциональным нетерпением.

Территория парка была разделена на несколько зон, но лишь на одной из них находились величественные статуи древнегреческих богов и богинь, установленные на украшенных рельефным орнаментом пьедесталах. С монументальным достоинством они охраняли главную аллею, что кокетливо тянулась вдоль искусственного водоема и была засажена каштанами и краснолистными кленами.

Большинство статуй, – это не ускользнуло от внимания Германа, – принадлежало древнегреческим богам смерти. При входе в парк на самом высоком пьедестале из необработанного камня находилась статуя Аида – бога подземного царства мертвых, властелина теней умерших. У ног Аида лежал Цербер, страж охраняющий вход в царство мертвых. Вторая статуя принадлежала богу смерти Танатосу. Так же Герману были знакомы Гипнос, бог сна и забытья, и богиня Геката, властительница мрака и чудовищ, та, что посылала на землю кошмарные сны и губила людей.

В южной зоне парка, разбитой в пейзажном ландшафтном стиле, кусты акации желтой и жимолости соседствовали с групповыми посадками туи и можжевельника. Здесь было спокойно и по-особому комфортно, хотелось без конца ходить по прямым дорожкам, смотреть на залитые солнцем ровные газоны, дотрагиваться до колючих листьев можжевельника, ощущая кончиками пальцев приятное покалывание.