Однажды в 6 В

– У вас есть ко мне вопросы?

– Угу, – крикнул белобрысый паренек, его звали Пашкой.

– Задавай.

– Ты когда-нибудь прогуливал школу?

– Пашку только это и интересует, – захихикала девочка на второй парте.

– Было дело, – признался я.

– А как ты это делал?

– Симулировал болезнь.

– А как? – допытывался Пашка.

– Вам на самом деле интересно?

– Да, – хором ответили ребята.

– А мне нет, – Наташа положила мел, и села за парту. – Я все решила.

– Молодец.

– Расскажи, как ты симулировал? – крикнул Пашка.

– Поднимал себе температуру. У нас было два ртутных градусника, один из них я с вечера осторожно нагревал теплой водой до тридцати восьми градусов. Потом убирал его в футляр, и клал на книжную полку, она висела прямо над моей кроватью. Утром говорил родителям, что плохо себя чувствую, мама приносила градусник. Когда она выходила из комнаты, я менял градусники. Меня оставляли дома.

– Врача вызывали?

– Да. Он ничего не находил, но школу я в тот день пропускал.

Один раз, правда, так совпало, что у меня начиналась простуда. Врач пришел, а у меня горло красное. Получилось, я ненамного опередил события. Целую неделю дома просидел с простудой.

– И тебя ни разу не поймали, когда ты симулировал? – с сомнением спросила Наташа.

– Фокус с градусниками я проделал всего три раза. А еще был случай…

В класс вбежала Зойка.

– Примеры уже решили? Так, сейчас проверим. Правильно, только во втором ошибка…

– Где? – испугалась Наташа.

– А вот! Смотри.

Я сел за стол Тамары Андреевны. При Зойке о таких вещах, как симуляция болезни и прогул уроков лучше не заговаривать.

Спустя пять минут вернулась Тамара Андреевна.

– Спасибо, ребят. Выручили.

– Нам не трудно, – сказал я.

***

К Геннадию Владиславовичу мы пошли с Сашкой. Вовка в последний момент отказался, повез в очередной раз Ханурика в ветлечебницу. Вроде тот начал кашлять. Пока шли, Сашка перечислял всевозможные варианты, почему отец не общался с сыном.

– Саш, на самом деле причин очень много. Не вижу смысла гадать, сейчас вернем письмо и забудем о Никифоровых.

Но вернуть письмо не удалось. Никого не было дома. Я позвонил в соседнюю квартиру, там и узнал, что Геннадий Владиславович с семьей неделю назад уехали в Германию. У Никифорова там какой-то контракт, назад вернуться только через три года.

– Дела, – протянул Сашка.

– Письмо зависло в воздухе, – сказал я на улице. – Сын уехал, отец недоступен.