Сладостно и почетно

Потом, невнятно хмыкнув, изобразил внутри знак вопроса.

– Если вас интересует, допускаю ли я такую возможность, то ответ будет отрицательным. При данных обстоятельствах, я имею в виду.

– Я тоже имел в виду именно их, – кивнул Розе. – Но, может быть, мы видим их в несколько… разном свете?

– Не представляю, в каком еще свете можно увидеть происходящее в Германии. Я, дорогой Розе, не доктор Геббельс.

– Ну хорошо, позвольте уж мне, как говорится, выложить на стол все карты.

– Валяйте, валяйте.

Я ведь с первой минуты понял, что вы приехали не просто так.

– Вот тут вы немного дали маху! Дело в том, что желание вас повидать возникло у меня еще до того, как мне поручили это сделать. Как только я узнал, что вы ранены и находитесь в лазарете…

– Простите, от кого?

– От вашей фрау супруги, от кого же еще!

– Ах вот что, – Дорнбергер опять издал хмыкающий звук. – Где же вам посчастливилось ее увидеть, мою… фрау супругу?

– Она сейчас в Берлине – по крайней мере, была две недели назад.

И собиралась ехать к вам, у нее какое-то неотложное дело. Вы уже виделись?

– Нет. Однако продолжайте, вы начинаете меня интриговать. Кто «поручил» вам говорить со мной?

– Имена пока несущественны. Мы знакомы уже десяток лет, доктор Дорнбергер, и я не принял бы этого поручения, будь у меня хоть малейшее сомнение в том, что наши взгляды полностью совпадают. Скажите, вас ничто не удивило в том факте, что именно вы – в данном случае простой капитан вермахта – оказались в одном из последних списков на эвакуацию из «котла»?

– Еще бы, черт побери! И единственное объяснение, которое могло прийти мне в голову, это моя фамилия.

Возможно, болваны приняли меня за родственника того бригаденфюрера, что развлекается фейерверками на Узедоме.

– Не заблуждайтесь на сей счет, дорогой доктор. Болваны, о которых вы говорите, очень точно осведомлены – кто чей родственник. Странно, что вам не пришло в голову другое. Вы ведь работали с Хартеком в Гамбурге? Вы занимались проблемой разделения изотопов? Этим все и объясняется.

– Вот как, – Дорнбергер недоверчиво глянул на собеседника. – Вы что, всерьез это?

– Да помилуйте, сейчас несколько крупнейших лабораторий возятся с гексафторидом урана, и у них ничего не получается! Бедняга Менцель на каждой аудиенции выклянчивает у Геринга отозвать из армии всех, кого только можно подключить к этой работе.

– Ну, вот и пусть ищут… кого можно подключить.