Южный крест

В этом смысле более типичны те отношения между рабочими и предпринимателями, которые мы видим в большинстве стран Западной Европы – в Англии, во Франции, в Швеции. Насколько мне известно, там профсоюзные активисты ничем особенно не рискуют, а рабочие устраивают забастовки без всяких помех. Чаще всего, кстати, они добиваются своего.

– Да, обычно добиваются, – согласился Полунин. – И это, пожалуй, подсказывает мне главный аргумент против вашей теории «омоложенного капитализма».

– Любопытно, – сказал Морено.

 – Наливайте себе вина.

– Спасибо… Дело вот в чем: нынешний капитализм, как вы сами признаете, удерживается на плаву только ценой постоянных уступок. Вы в этом видите признак силы, – согласен, это свидетельствует об известной… ну, ловкости, назовем это так.

– А точнее – жизнеспособности, – подсказал Морено.

– Не уверен. Ну хорошо, поставим вопрос иначе: вы считаете, что все эти уступки – только на время?

– В каком смысле?

– Да вот взять хотя бы то же право на забастовку.

Когда-то рабочие этого права не имели, теперь они его получили. Допускаете ли вы – в принципе – возможность того, что оно когда-нибудь будет аннулировано?

– Разумеется, нет. Правда, – Морено поднял палец, – то или иное правительство может в чрезвычайных случаях ограничить право на забастовку особым законодательством. Сравнительно недавний прецедент – закон Тафта-Хартли в Штатах.

– Однако заводы «Вестингауза» бастуют уже который месяц?

– Да, и больше пятидесяти тысяч человек.

Я понимаю вашу мысль, Мигель, вы хотите сказать, что…

– Позвольте, я сформулирую сам. Мне кажется, что все это признаки не «второй молодости» капитализма, а, напротив, его упадка. Конечно, иногда уступки и в самом деле не ослабляют, – но это в том случае, если рассчитываешь рано или поздно вернуть все потерянное. Но когда сдаешь позицию за позицией, прекрасно зная, что никогда больше сюда не вернешься, – это уже не тактический маневр, это бегство, отступление… причем отступление стратегическое.

Пожалуй, именно таким отступлением и представляется мне «новый курс капитализма». Нет, в самом деле, доктор, вы не задумывались, как далеко он продлится и куда в конечном итоге приведет?

Морено засмеялся и, взяв кочергу, снова наклонился к камину. Перегоревшее полено упало с решетки, взметнув рой золотых искр в черное жерло дымохода, и рассыпалось на быстро тускнеющие угли.