Южный крест

Дон Хосе кочергой подгреб их под решетку и задумчиво сказал, глядя в огонь:

– Футурология, дон Мигель, не мой конек… А вообще-то, конечно, я об этом думал. Готов признать, что мы и в самом деле сдаем позиции. Мои наследники, возможно, утратят даже ту ограниченную независимость в делах, которой я пока пользуюсь, – государство будет осуществлять еще более жесткий контроль над действиями предпринимателей, будет забирать себе еще большую часть их прибылей и так далее. Я даже допускаю, что рано или поздно оно вообще приберет к рукам все мои предприятия.

Ну что ж, если таков общий ход событий… и если это будет делаться постепенно, в каких-то законных формах… ничего не имею против! В конце концов, Франция уже национализировала более двадцати процентов своей промышленности, – мир от этого не перевернулся…

– Он не перевернулся и после того, как у нас национализировали все сто, – с улыбкой вставил Полунин.

– Ну это для кого как, – хмыкнул Морено. – Видел я в свое время в Париже ваших эмигрантов… жалкое зрелище.

Вот чего я не хочу своим детям, понимаете? Чтобы их не выкинули завтра хорошим пинком в зад, пусть уж лучше я буду ладить со своими рабочими сегодня. И если когда-нибудь депутаты этих рабочих сумеют провести в парламенте закон о всеобщей национализации – пожалуйста! Я, скорее всего, буду голосовать против, но если пройдет их предложение – пожалуйста! По закону – не имею ничего против!

– В общем, – продолжая улыбаться, сказал Полунин, – вы не реакционер, необходимость переустройства мира вы признаете, но предпочитаете, чтобы это делалось эволюционным путем.

– Да, да! Именно так, – с энтузиазмом подтвердил Морено. – И знаете почему? Будущее, как я вам уже сказал, меня не интересует, а вот прошлое – очень. Да, сеньор! Когда есть время, я читаю исторические труды. Почти все, что вы здесь видите, – он повернулся в кресле и обвел жестом книжные полки, – это история. И не только ибероамериканская, – вообще история человечества. Особенно, конечно, Европы… со всеми ее курбетами.

Поэтому кое-что мне известно…

Глава пятая

– Французы? Scheise[33 - Дерьмо (нем.).]. Все до единого. Воевать не воевали, – Гудериан прошел сквозь Францию, как топор сквозь масло, – зато потом начали свинячить. Исподтишка, по-бандитски, как и положено неполноценной расе.

– Удивительно, что в первую мировую войну они еще как-то дрались…

– Что? В первую? Не говори глупостей, Карльхен!

– Виноват, герр оберст.