Апокалипсис

Мутной слезинкой блеснула далёкая планета. Густая тишина окунала сны в волшебную сладость… Все в этот час крепко спали и им снились разные сны………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Сельскому учителю в этот час ещё ничего не снилось. Он бодрствовал. Зрелый педагог Андрей Валентинович Рублёв-Бессеребреников, штудировал параграфы конспектов. Педагогический стаж его был без малого полгода. А возрасту – более чем за двадцать три.

Роза Андреевна увидела своего отца, Андрея Валентиновича.

С утра до вечера она находилась у монитора, лишь изредка отрываясь на разные служебные дела.

В её жизнь, как в открытое окно ворвался свежий ветер перемен. Но нельзя ничего этого отображать на своём лице – подсказывал ей «внутренний голос».

Роза Андреевна словно очутилась в том далёком прошлом. И всё это было, как цветной чудный сон. И ей не хотелось просыпаться… И теперь, реальность, в которой находилась она, стала считать кошмарным сном. Или сном воспалённого разума.

А в далёком прошлом она следовала за отцом и внимательно наблюдала за окружающим его миром.

Вот он движется по просторам чудесной своей страны, Союза советских социалистических республик, где ярко светит солнце на голубом небосводе поют птичьи голоса песню жизни, а на лицах людей улыбки. А какими прекрасными были поэтические строки отца, искренние и со смыслом:

Люди, сбросьте маски недоверия.

Сердцем искренним, не ведая опасности,

Оттого ли умерла Офелия?

Разве что от вашей безучастности.

Не смотрите на меня с презрением,

Что живу законами не вашими.

Но зато моим единым мнением

Недоверчивых носы расквашены.

Под сомнением живем, но окрылённые,

Что распишемся с судьбой на слово верное.

Как расписываются влюблённые,

А потом, расходятся, неверные.

Жду тебя на остановках, в парке, в скверике…

Где же ты живёшь, моя хорошая?

Та, случайная, что в искренность поверит мне,

Мимо проходящая прохожая…

В чёрном мире, в котором находилась Роза Андреевна такого не было…

– Так вот он какой рай и ад?!

А перед ней, на экране, молодой художник Андрей в разрушенном храме, реставрирует святой лик Христа.

На вербной неделе перекрестил мастер Андрей чарочкой душу. Осушил в один глоток и снова задело.

Заиграла охра золотом. Воском потянулись плавные формы. Оживают святые витязи, просыпаются их голубые глаза. Лазурное вдохновение прямо с неба течёт и в кисть вливается. Наполняется она, как око зрением. Воскресают фрески.