Путь в Обитель Бога

Я бульон пить не могу, плохо с него. А учитывая время, необходимое для варки, Тотигаю всё равно перепадает больше. Что там в мясе-то остаётся…

Поэтому и навалил я его в котелок от души. Доем – ещё поставлю. На утро. Да и ночью проснусь наверняка. Слишком много шагов с рюкзаком на плечах я сделал с момента последней съеденной мною галеты.

Пока варилось мясо, а Тотигай его стерёг, я отправился в холмы и насшибал с деревьев почек. Их можно есть сырыми или сушить и толочь в муку. Палые тоже годятся, пока не начали превращаться в зародыши.

Но тогда они почти сразу окукливаются и зарываются в землю.

Долго трудиться не пришлось, и управился я быстро. Яйцеголовые когда-то окультурили весь Додхар, и здешние леса большей частью – их одичавшие сады и плантации. Везде, где есть вода, съедобной растительности полно. Проклятый вулкан! Не будь лавовых полей, на которых ничего не растёт, путь от Харчевни до города и обратно был бы чистым удовольствием.

Если не считать патрули яйцеголовых, напомнил я себе.

Если не считать пегасов, драконов, химер и бормотунов.

Если не считать…

Э-э-э, да что перечислять. До зимы времени не хватит, несмотря на то, что её теперь вовсе нет.

Коротко сказать, мир Додхара был бы совсем не плох без большей части его обитателей.

Когда мясо сварилось, я вытащил из нашего тайника шампуры фабричного производства, раздобытые некогда в городе, насадил на них куски конины и приспособил над костром – обжариваться. Люблю с дымком. Котелок поставил охлаждаться на мелком месте в ручье, чтоб остыл бульон, подержал его там и отдал Тотигаю.

В походе мы с ним харчуемся из одной посуды, чем я ничуть не брезгую. Керберы – они чистые. Более чистоплотны, чем наши собаки, да и зараза ихняя к нам не пристаёт.

Нукуманский жеребец оказался на вкус очень даже. Не часто доводилось мне пробовать додхарскую конину. Нукуманы своих коней берегут, относятся к ним с трепетом и уважением, которого, на мой взгляд, эти злобные монстры совершенно не заслуживают.

На вид они красивы – высокие, сильные, выносливые, и могут подолгу не пить. Но своенравные, спасу нет. Протянешь такой животине горсть почек, угостить, а она уже норовит оттяпать тебе руку по локоть.

Не успел я доесть первый шмат мяса, как Тотигай вылакал весь бульон, и теперь неприязненно смотрел на меня. Я кивнул в сторону мешка с кониной. Кербер с достоинством поднялся, запустил в мешок лапу и выудил оттуда здоровенный ломоть. Бог с ним, пусть ест.