Путь в Обитель Бога

Генка – умник, вот он и умничает слишком много. А сам обычный недоучка, как и половина его собратий. Его бы выгнать семилетним пацаном в мехран одного, потаскался бы голодным с вилами на плече и опасной бритвой в кармане среди пегасов, драконов и бормотунов, каждую секунду ожидая… У него бы тоже возник барьер приличной высоты. И теперь он, глядишь, придумал бы способ, как простым людям обороняться от этих суггестирующих губошлёпов.

Я зло плюнул далеко в сторону – в том направлении, где за камнями лежал мёртвый упырь.

Встречался я с ними и раньше. Первый раз вплотную столкнулся, правда, не в семь, а в двенадцать, но мои воспоминания из-за такой отсрочки лучше не стали. Забрёл я тогда в Бродяжий лес и прилёг вздремнуть под деревом. Очнулся оттого, что гад меня облизывал, – я был весь в его слюнях, а он приложился к шее прямо-таки взасос. Бормотуны людей есть не могут по тем же причинам, по которым люди не едят сырым мясо додхарских животных. Кровь нашу пить тоже не могут, а яйцеголовые, когда их отлавливают, ещё усиливают это качество, чтобы, значит, бормотуны им не портили материал, то есть нас. До предела голодный упырь разве что полстакана крови высосет, прежде чем его вывернет наизнанку. Но инстинкт-то у них остаётся. Вот и не в состоянии они сдержаться – забормочут кого новенького, доведут до неподвижности, и облизывают, а язык у них круглый, длинный как змея и прочный как удавка. В такие моменты они совсем теряют над собой контроль – продолжают свою ворожбу, но уже как бы для себя, и сами от неё дуреют. Тогда человек может проснуться. Ну, те, которые у бормотуна давно в стаде, они, конечно, не просыпаются. А я проснулся.

Надо было сразу свернуть упырю башку, но что я тогда знал? Да и перепугался ведь – стал его отталкивать, бить по роже, а потом упёрся спиной в ствол дерева и пнул обеими ногами. Бормотун пришёл в себя, озверел, забыл всё, чему его научили яйцеголовые хозяева, и бросился на меня. У этих сволочей когти и зубы не хуже чем у керберов, но главное оружие – хвост.

Длинный, мускулистый – они им за ветки цепляются и спят вниз головой. На конце пика костяная, что твоё копьё. Схватить-то я бормотуна схватил, стараюсь рожу с оскаленной пастью отпихнуть подальше, а он орёт, молотит меня крыльями, когтями ободрал чуть не до костей. И всё долбит в ствол вокруг моей головы своей пикой, так что я еле успеваю уворачиваться. Один раз долбанул с такой силой, что от ствола откололась щепа длиной в мою руку и шириной в целую четверть.