Севастополь в огне. Корабль и крест

Слейтер, Ньюкомб и капитан с мостика всматривались в море. Ньюкомб присел на раскладной стул – санитарный матрос перевязывал ему рану набоку.

Лодка пластунов шла теперь к туману по прямой.

– А они не дураки, – заметил Ньюкомб.

– Мы их догоним через десять минут. Им не успеть, – произнес капитан.

Все тело Ньюкомба было устремлено вперед, напоминало резную фигуру, установленную на носу корабля. Санитар плеснул на рану из склянки спирт. На лице Ньюкомба не дрогнул ни один мускул.

В машинном отделении царила суета.

Звучали команды, щедро сдобренные проклятиями, пробегали чумазые, голые по пояс машинисты. Один из них резко поднял ручку паровой машины. Он не заметил, что от нее шла вниз тонкая бечевка. Щелкнул замок пистолета, вставленный на месте пробки бочонка.

Взрыв сотряс «Таиф». Ньюкомб, Слейтер и капитан едва удержались на ногах. Раздались истошные вопли.

– Спустить шлюпки! – распорядился Ньюкомб.

– Вы забываетесь, сэр! Командую здесь я! – заявил капитан.

– Делайте то, что он говорит! – повелительно крикнул Слейтер.

– Мы сейчас пойдем на дно!

– Так тем более!

Кравченко напряженно смотрел на «Таиф». Фрегат стоял ровно, из трубы валил черный дым вперемешку с языками пламени.

Пластун с досады ударил кулаком по борту и заявил:

– Не перевернулся! Вдвое больше надо было пороха!

Матросы спускали шлюпку, еще одна уже выходила из-за левого борта «Таифа».

Биля взял Якова за руку. Тот был уже мертв.

Туман над морем становился гуще, окрашивался тяжелым багровым светом.

Пластуны отпустили весла, обнажили головы. Лодка своим ходом медленно вплыла в темноту тумана.

– Штуцеры заряжай! – дал команду Биля, выпустив руку сына.

Глаза его были закрыты. Он взял в руки штуцер, приоткрыл рот и слушал. Вдруг есаул вскинул ствол и выстрелил, не открывая глаз.

На передней шлюпке англичан за борт вывалился один из гребцов. Его сосед вскочил на ноги.

Вернигора мгновенно передал штуцер Биле, и тот снова выстрелил точно так же, с закрытыми глазами.

На дно шлюпки повалился моряк, вскочивший только что.

На лавке за ним кто-то гаркнул:

– Что за?..

Этот крикун тут же схватился за горло. Пуля пробила его прямо над кадыком.

В тумане плыл силуэт Били. Он сидел, опершись на штуцер левой рукой. Его лицо окаменело, глаза были закрыты. Молчаливый и слепой ангел смерти плыл в тумане, окрашенном кровью. Весла лодки были подняты, в ней не раздавалось ни одного звука.