Смута

К нему добавился запах хлебного кваса, щедро выплеснутого на каменку. Косоглазый Юла в рукавицах и шляпе охаживал двумя вениками худое тело Туза, разрисованное шестью куполами, означающими высшую степень уголовного отличия. Парильщик умаялся, но виду не показывал, лишь выдохнул с облегчением, услышав: «Будя!»

Туз вышел в моечную, пофыркал под теплым душем. Юла накинул на него простыню. Открыл дверь в комнату отдыха, которую хозяин называл «шинок».

– В Лихославль поедешь завтра, Юла, – распорядился он.

 – Ночуй в гостевом доме. Появится Череп, пущай в шинок зайдет.

Череп появился, едва за Юлой закрылась дверь. Сбросил на лавку кожаный плащ. Сел к столу.

– Красавчик подписался на нас, – объявил. – На днях отмажется по всем статьям. Вот! – разложил перед Тузом фотографии. – Подарок Березовича.

Каждую фотографию тот разглядывал по отдельности. Прокомментировал:

– Спекся прокурор. Что насчет Стрельца?

– Березович делает вид, что не в курсе.

– А Красавчик?

– Не верит, что тот нацелился на трон.

Сказал, кишка у него тонка.

– Всяко может быть. Я уже говорил, что Принцесса блефануть не дура. Что у Акинолоса?

– По последней информации, заказ исполнен.

– Пускай вертается…

Год 1999-й. Президент

Барвиха – любимая резиденция износившегося в дворцовых баталиях российского президента – напоминала остров в океане, по волнам которого носились обломки имперского корабля и летели вопли утопающих. Остров отталкивал их. И безжалостно изгонял случайных путников.

На нем селились лишь новорусские, включая чиновников самого высокого ранга. Коттеджи и замки с башенками а-ля-рюсс множились, как микробы в прокисшей затирухе. Высокие заборы скрывали от глаз теннисные корты, мраморные бассейны и все прочее, никогда прежде не виданное ни хозяевами, ни, тем более, потерпевшими кораблекрушение.

Президент сидел в охотничьем зале в кресле и бездумно глядел на экран телевизора.

Там нежилась в ванной модная певичка, укутанная в мыльную пену.

Он видел и не видел ее, погруженный в полудрему. И лишь когда начались «Новости», вяло встрепенулся, скривился от вида думцев, готовящих документ по импичменту ему, Президенту.

«Козлы блудливые, – подумал. – Где бы они сейчас паслись, если бы не я, гарант ихней демократии. А туда же, избранники хреновы!»

Критика уже не ранила его, как прежде. Так, слегка царапала. Он устал и от власти, и от дерьма, что на него каждодневно выливают.