Аллитератор

Какой-то старшина из арткоманды

спешил навстречу с воплем: «Шиш им в гланды!

Мы думали, шо всё – тоби кинец!

А ты зумив! Ох, добре, молодец!

Зараз разгрузим. Покури пока».

– Ни, командир, не треба огонька, —

отрезал вдруг Григорий. – Ну и тир тут.

Трусит всего. А, може, краще спирту?

***

– Найдём и спирт. В землянке наготове.

Хохол никак? Видповидал на мове.

– Кировоградский. Гриша Середа.

Там чаще русский. Если в городах.

В селе ж у нас не мова – этот… суржик.

Учитель в школе объяснял.

отец вообще с воронежских Серед.

А мати – та Вербицкая, как дед.

– Ты дивись, шляхтич шо ли чи казак?

– Ну, а я знаю? Помер – не сказал!

– Давно вже вмер?

– Да в голод – в тридцать третьем.

Назло, увы…

На этом междометьи

беседа прервалась – и не пришлось

продолжить откровение про злость.

А дед Илья не перенёс обиды

на власть, что раскулачила, как гниду

зловредную: изъяла трёх коров,

лошадок пару, прочее. Суров

был приговор.

в Сибирь, за Обь, в неведомые дали.

И возмущённый тем старик Вербицкий

есть отказался – в камере милиции.

В голодомор! Охрана его пайку

с неделю, видно, жрала без утайки.

И потому – без пищи и леченья —

он попросту угас от истощенья.

***

Вот только было совершенно ясно,

что вспоминать про дело то опасно,

толкуя панибратски с посторонним.

Григорий и смолчал. Пока патроны,

снаряды, мины выгружали, соткой

он фронтовой ожёг гортань.

успел узнать от Совинформбюро,

и требовалось прочь катить. Парок

шёл изо рта – морозило под вечер,

смеркалось по-январски скоротечно.

Но тут уже знакомый старшина

предложил взять и раненых. Страна,

мол, не забудет. Да и то сказать,

не воздух же теперь везти назад.

Пока их помещали на подводу —

троих тяжёлых – дядя мимоходом,

раз трогать ещё было не пора,

окликнул непоседу… Гончара.

Олесем, оказалось, того звали.

Представился полтавским. Две медали

имел, как и наш Гриша: две «Отваги».

Про первую шутил сам, шо за фляги.

За термосы с горячим: «Борщ чи щи…» —

что на горбу геройски притащил

он по-пластунски под обстрелом в роту:

«Да трохи огурцов для миномётов».

– Ну всё – кати. Даст бог, ще перетнуться

дорижки наши. Як казав Конфуций.

В ночи – проидешь. Да гляди – воронки.

Хоч кони бачат теж, колы без гонки.

– Прощай и ты, Олесь.