Копытце Таманского дьявола

Затем Елпидифор резко вставал со стула, отчего стул жалобно поскрипывал, сгребал бумаги со стола в кучу, придавливал своей тяжёлой папкою, и целеустремлённо выходил вон, никому не докладывая и не отчитываясь, когда его ожидать, и что, собственно говоря, происходит.

Половник садился за руль, шумно вдыхал носом морской таманский воздух и заводил мотор – только его и видели.

Затем, где-то в отдалённом гарнизоне он внезапно появлялся, и почти без слов, брал железной хваткой какого-нибудь бойкого унтера или зауряд-прапорщика, насильно сажал его в автомобиль, ничего не объясняя, а лишь поглядывая сурово, и увозил в неизвестном направлении…

Возвращались похищенные обратно заполночь, или же на рассвете следующего дня, какие-то потрёпаные, с нехорошим страхом в очах.

Никому ничего не рассказывали, а сразу заваливались спать, стараясь казаться пьянее, чем они были на самом деле. А те, которым водка и развязывала потом языки, рассказывали уж и вовсе неправдоподобные байки, будто стоило им с полковником отъехать от гарнизона в безлюдное место, как сам полковник исчезал, а на его месте появлялась особа, которую «пострадавшие» именовали с суеверным шёпотом Анеттой, и оглядывались при этом по сторонам. Анеттой она представлялась им.

Шёпотом же рассказывали они, как заглушив мотор, и достав невесть откуда разом четыре бутылки вина и кованый штопор, полковник отлучался из поля зрения, и почти сразу же откуда ни возьмись возникала некая Р?бенсовская русалка, пышногрудая одалиска, божественная дама с ароматными распущенными волосами, источающая негу и страсть.

Полуобнажённая, Она появлялась то из-за камня в чём-то кисейном, то из-за старой стены в венке из виноградной лозы, то выходила прямо из пены морской на закате, наводя на мысли об Афродите. Иногда полковник успевал опустошить с пассажиром бутылочку, прежде чем исчезнуть. А уж потом появлялась Она, томно и с придыханием произнося:

– Ах, как мало нынче осталось настоящих мужчин! – начинала Она томным бархатным голосом, покачивая бёдрами, – храбрых, неистовых, способных на безрассудные поступки, тех, кого не устраш?т пламя всепоглощающей страсти! И хаос бездны порока! – говорила Она закусывая губы и закатывая глаза, – давайте же выпьем, выпьем этого колдовского вина, самого желанного и вожделенного напитка!.

.