Месть Аскольда

Но чтобы ни один урус не узнал дороги к его могиле!

Последние слова Батыя утонули в диком реве, хлынувшем на холм откуда-то снизу. Хан осмотрелся. Холм сплошным кольцом окружали воины. Это их вопль всколыхнул округу. Они вопили, потрясая оружием, горячо приветствуя слова своего джихангира. Так герои чествуют героев.

Экзальтация достигла таких размеров, что хану стало ясно: крикни он любое слово, и войско очертя голову бросится выполнять его волю, забыв про изматывающие бои, бессонные походы. И он почувствовал, как в нем рождается желание.

Он поведет своих доблестных воинов. Пусть ни у кого не останется сомнений в трусости их хана. Он поведет их. Но… только сперва на этого хитрого, скользкого Котяна.

Прежде чем сесть на лошадь, Батый снял с пальца массивное золотое кольцо со вставленным в него огромным, как глаз лошади, алмазом и бережно положил на грудь воеводы Сечи.

Старый монгол одобрительно крякнул. Врага надо не только уничтожать. Но и… уважать. Этот старик сделал то, чего до него не могли сделать ни в одном городе.

Это по его, Субудай-багатура, приказу отыскали тело воеводы. Это он хотел привести к нему хана и научить владыку ценить таких батыров. Но, к чести хана, он сам показал достойный пример. И пусть знают эти шакалы, стаями окружающие повелителя, что и он, старый багатур, гораздо ценнее пустоголовых жеребчиков, которые наговорами пытаются оттеснить старика. Один из них – царевич, утверждавший, что, дескать, именно по вине Субудая так долго не могли взять Козельск. Пусть видят эти щенки, как оценил деяния урусского воеводы сам джихангир. Что они понимают в военных деяниях?! А у него для хана есть еще один сюрприз…

Глава 2

С появлением татар под Козельском половецкий хан потерял покой. Давние стычки с этим народом поистерлись из памяти, стали забываться, казались уже чем-то далеким, мифическим. Но когда на севере запылали русские города, беспокойство овладело всем существом Котяна. Чем громче были успехи пришельцев, тем сильнее они отражались на состоянии половецкого владыки.

Возликовала его душа, когда воевода Сеча приковал к себе татарские силы. Многие советники убеждали хана ударить по невесть откуда появившимся пришельцам. Но Котян ждал действий Черниговского князя Михаила. Сам он не предлагал совместного похода: боялся, наученный горьким опытом, случаев, когда нарушались клятвы, когда предавали друзья. И сейчас хан опасался, что Михаил, вздумав откупиться от победоносного Батыя, выдаст тому его планы.