Месть Аскольда

Котян выжидал. Но черниговец молчал.

В последние дни лазутчики приносили тревожные вести: татары подтягивают силы, готовясь, вероятно, к нападению. Есть от чего потерять покой. Собрал тогда Котян знатных людей держать совет. Расхваливая на все лады Сечу, те радовались, что Козельск оказался татарам не по зубам. «Так какая у них сила?» – восклицали многие.

Котян вынужден был напомнить о ранее имевших место стычках:

– Да, Сеча молодец! Но смотрите – пала Рязань, пала Москва. Сдался Владимир! Это о чем-то говорит?

Этот аргумент был, безусловно, в пользу татар.

Больше никто не стал сомневаться в их военном превосходстве. Многие склонялись к тому, что надо уходить.

Стали думать, куда. Идти под руку Михаила? Но он сам пока затаился, как заяц. Идти дальше, к Даниилу? Но тот может припомнить совместные походы с черниговским князем в его земли. К полякам? Но ведь и тех они не оставляли в покое. Оставался венгерский король Бела.

– Но идти к нему с пустыми руками нельзя, – заметил немолодой половец с глубоким шрамом через все лицо.

 – Эх, как бы пригодились сейчас богатства, захваченные козельским воеводой в отместку за свое пленение!

– Этих богатств, кстати, хватило бы, чтобы откупиться от Батыя. Почему же воевода этого не сделал? – раздались голоса.

– Воевода умен, – заметил старый половец. – Он знал: татары коварны, верить им нельзя. Взяв город, захватили бы и богатства, – добавил он.

Нашлись те, что принялись возражать:

– Старик хитер, надежно их спрятал. Только сын Сечи может знать это место.

– Надо выкрасть сына! – выкрикнул кто-то.

– Но как это сделать? – задал вопрос половец со шрамом.

Все пустились наперебой обсуждать план по возвращению утерянных богатств, однако хан гневно приказал замолчать.

Вновь заговорил Котян:

– Да, с пустыми руками идти негоже. Венгерский король тоже любит подарки. Отберем в дар конные табуны. Каждый из вас должен пожертвовать часть своего злата и серебра. Ты, Ахман, – ткнул хан в грудь пожилого половца со шрамом, – соберешь дары и поведешь людей к Беле.

Тут останутся только воины.

Взмахом руки хан отпустил совет, затем призвал Курду, своего главного исполнителя самых щекотливых и ответственных поручений. Явился худощавый, с умными, хитроватыми глазками половец. Его бронзовое лицо выражало саму покорность. Котян, не доверяя толстой шатровой кошме, подтянул половца к себе, зашептал:

– Козельск падет не сегодня-завтра. Возьми людей, сына воеводы знаешь?

Курда кивнул.