Таинственный двойник

Но она и виновата: обнадежила… Но все равно молодец! Пошла к отцу. А я-то о ней что думал: нарочно она это сделала. Арзу… Настенька… Нет, Настенька. Но жизнь моя не облегчилась. До поездки все было ясно: Настенька, моя Настенька, как она мне нужна. Я не могу ее забыть. Но я… раб. Раб. Нет, нельзя с этим мириться. Мне надо что-то делать. Меня ждут не дождутся родители. Они уже старенькие. Им надо помогать».

От таких мыслей кругом шла голова. Ян заметил, что в последнее время Санда точно подменили.

Он стал задумчив, не такой жизнерадостный. У него даже пропала охота куда-нибудь мчаться на необъезженной лошади, рискуя попасть под ее копыта. Наконец Ян не выдержал. Он сел на корточки перед лежавшим с закрытыми глазами Сандом. Легко тронул за плечо.

– Спишь?

Санд открыл глаза.

– Что тебе надо?

– Не мне, Андрей, – голос у Яна какой-то особенный. Наверное, такими голосами разговаривают отцы со своими повзрослевшими сыновьями, – тебе. Что ты стал таким хмурым? А ну, поднимайся, – но, видя, что тот даже не шевельнулся, сказал: – тогда я поднимусь и оболью тебя водой.

А то присохнешь к месту.

И он поднялся и пошел к бадье.

– Не надо, – Санд вскочил на ноги.

Ян вернулся.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Мне уже родины не видать, нет сил. Ты молод. У тебя еще все может случиться. Моли Бога, и он услышит твою молитву. Но Бог не любит мужика, который киснет хуже бабы. Он и создал мужика как защитника, воина.

А ты во что превращаешься! Развалюха, да и только. А ну пойдем со мной, – он взял его за руку и повел к табуну.

Они поднялись на пригорок, с которого открывалась панорама местности и хорошо было видно пасшийся табун.

– Видишь справа буланого жеребца?

– Вижу.

– Птица это, а не конь. Цены ему нет! Бери его и… без кабана не возвращайся. Не худо бы новую землицу поразведать. Эту скоро выбьем. Вишь, как стадо прибавляет. У бея это бы зачлось. Авось и вернет тебя.

Ему ведь такие вои нужны. Ой, нужны! Говорят, ты его однажды спас.

– Да, – понуро ответил Санд, – только что толку. Когда меня хотели судить, он даже не вспомнил это.

– Эх, – Ян осуждающе покачал головой, – даю голову на отсечение, вспомнил. Да, – он замялся, – у них такой обычай… Что он сделал для тебя… моли Бога.

– Но я ведь не виноват! – упрямо произнес он.

– Виноват, не виноват, дело сделано! А сейчас – на коня и вперед.