Каинова печать

Я посмотрел на фото в рамке, мирно покрывавшееся пылью на краю стола рядом с рукописью.

На меня со счастливыми улыбками взирали Евгений и Татьяна – молодые влюблённые. Обнимая друг друга за плечи на берегу озера, свободными руками они машут в объектив. А за их спинами догорает закат. Когда это было?.. Лет пять назад; мы гостили в доме Сергея. Он встретил нас на причале с фотоаппаратом («Запечатлеем этот миг, ведь он не повторится!»).

Я взял фото в руки и почувствовал на губах улыбку. Таня дразнила меня, специально раскачивая лодку, и смеялась в ответ на моё ворчание.

Комната неожиданно озарилась мертвенным светом. Я подошёл к окну. Над горизонтом мерцало призрачное зарево, словно небесная светомузыка к грандиозной, неслышимой нашему уху симфонии.

Я простоял, казалось, целую вечность, заворожённый этой картиной. Задумчиво прошёлся по комнате, вглядываясь в Её лицо. Как будто я мог найти ответ в этих глазах. Её сияющий насмешливый взгляд словно проникал мне в душу.

Я подошёл к столу.

Новая вспышка – и в комнате посветлело, я повалился боком на столешницу, вцепившись пальцами в рубашку на груди, оттягивая и разрывая, и две верхние пуговицы, подскакивая со стуком, покатились в разные углы комнаты, и я сполз на пол, сметая с края страницы рукописи, и они разлетелись в воздухе, плавно опускаясь, как сухие жёлтые листья в октябре. Я скорчился на ковре, ловя ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег и в безжалостно бесконечное мгновение между вспышкой и раскатом грома не было ничего кроме заполненной болью звенящей пустоты ни звуков ни мыслей ни чувств чудовищная чёрная дыра груди засосала их тонкое пение почему я его слышу я ведь не тону я тону тону в океане боли и слышу пение да я его слышу слышу собственный вздох – словно шелест ветра в тоннеле.

Ухватившись за край стола, я поднялся на ватных ногах, ощущая страшное опустошение и слабость. Меня словно вывернули наизнанку и пропустили через отжим стиральной машины.

В нижнем ящике стола у меня целый склад лекарств. Я шагнул, чтобы обойти стол. Под ногой у меня что-то хрустнуло.

Я опустил взгляд и увидел под ступнёй фото. Я осторожно убрал ногу: стекло треснуло пополам.

Я долго смотрел на извилистую трещину, протянувшуюся через наши сцепившиеся руки.

– Можно вставить другое, – пробормотал я. – Всё ещё можно исправить.

К вечеру гроза утихла.

Я вышел из кабинета.

Дверь в спальню была приоткрыта.