Каинова печать

 – «Рабство воли»… Всё свободы от условностей им подавай. Поймай я хоть одного, я бы его от всего освободил, прежде всего от его тупой башки.

Он оторвал взгляд от трупа и посмотрел на меня:

– Как видите, ваш друг сейчас – не самая важная проблема.

– Для вас?

– Вообще.

Он проводил меня к выходу.

– Ну ладно, – улыбнулся он, пожимая мне руку на прощание. – Даст Бог, свидимся.

– Обязательно.

Серые, с облупившейся штукатуркой стены коридора районного отдела. Я собрался с силами и толкнул дверь кабинета участкового.

Голое окно напротив двери, по обеим сторонам от него письменные столы. Слева Олег Дмитриевич погрузился в какой-то документ; справа за компьютером сидит молодой темноволосый парень. Угол стены за спиной Олега Дмитриевича обставлен шкафами с папками.

– А, ну вот и вы, – Олег Дмитриевич сделал приглашающий жест рукой. – Ну, проходите. Не стесняйтесь. Может, чайку?

– Нет, спасибо.

– Это мой помощник, Коля.

Парень привстал и приветственно кивнул.

Мы пожали руки.

– Что-то вид у вас неважный, – покачал Олег Дмитриевич головой, усаживая меня в кресло напротив. – Ну ничего. Долго мучить вас не будем. Бить буду аккуратно, но сильно, ха-ха-ха!

Я слабо улыбнулся. Садясь, я на мгновение увидел в окне призрачное отражение комнаты и своего лица – бледного и измученного.

– Ну что, можно начить, как говаривал незабвенный Михаил Сергеич?

Я кивнул

– Коля, ты готов?

– Як пионэр!

– Так! – Олег Дмитриевич сел и хлопнул по пухлой стопке папок:

– ФИО полностью?

– Лавров Евгений Андреевич.

– Дата рождения?

– 10 марта 1990 года.

– Адрес проживания?

– Посёлок Лесной, дом 12.

Олег Дмитриевич поднял глаза и пристально посмотрел на меня поверх очков:

– Это где такое?

– В пятнадцати километрах к югу от Великого Новгорода.

– Ага… скажите, когда вы в последний раз виделись с покойным?

– Месяц назад. А наш последний разговор состоялся по телефону.

Я умолк. Олег Дмитриевич удивлённо воззрился на меня:

– Что-то не так?

– Да нет… понимаете, он тогда очень хотел поговорить, судя по тону, да и вряд ли можно будить человека в три ночи из-за пустяков… Я со сна, ничего не соображая, сказал: «Поговорим завтра». Он сказал: «Ладно», но таким тоном, как нищий, которому отказали в милостыне… – я схватился за голову.