Каинова печать

– Мужик, подвинься! – пробормотал Зубарев отпихивая ногой в сторону каталку с бомжом в вязаной шапочке, загородившим место у стены.

Мы вдвинули Сергея в образовавшийся проём.

– Ну всё! Даст Бог, не убежит.

– Да… – я рассеянно осмотрел секционный зал и вздрогнул: мой взгляд наткнулся на тело под простынёй. – А это что?

– Где? – Зубарев проследил направление моего взгляда, вскинул брови. – Ах, это… тоже тяжёлый случай. Вчера вечером обнаружили. На выезде из Белокаменска. Тело завернули в полиэтилен и запихнули в брезентовый мешок.

Видимо, его сбросили с машины. Если бы не растущий на склоне кустарник, за который зацепился мешок, тело скатилось бы в овраг и было надёжно скрыто.

– Но… что же случилось?

– Ой… не знаю даже, с чего начать, – он обошёл стол и, скривившись, приподнял край простыни и критически осмотрел труп. – Н-да… хотите взглянуть?

Я, не отвечая, неотрывно смотрел на простыню, резко белевшую в свете лампы, как снежный склон на солнце.

Он театральным жестом откинул её.

Как фокусник срывает покров со шляпы с кроликом и выкрикивает: «Вуаля!».

Я отвернулся, зажимая рот рукой.

Это было похоже на тушу со скотобойни. Иззелена-бледное тело с неестественно, нелепо вывернутой в плече правой рукой; глаза запали в предсмертной агонии. Рот раззявлен в беззвучном мучительном крике. На теле было пять-шесть запёкшихся ножевых ран, живот вспорот от груди до паха, по краям висели лохмотья мяса. Внутри тоже было мясо – ярко-красное, и в самом начале разреза, у основания грудины, белели торчащие рёбра.

Я видел его сине-жёлтые лоснящиеся внутренности.

– Господи, кто это?

– Мужчина лет сорока, личность не установлена. Пока. Скорее всего, его держали в каком-то подвале. Судя по ожогам и ссадинам у запястий, он был привязан или прикован наручниками к трубе парового отопления.

– Но кто это сделал?

– Хе! – усмехнулся он. – Кто угодно. Их было несколько. Его пытали. Избивали, а потом начали колоть ножами и потрошить. Заживо.

Он умер от болевого шока… Не знаю, что с людьми творится. Просто бес в них вселился. Теперь убивают друг друга хуже, чем на войне. Напьются, придурки… Один под этим делом жене своей башку топором отрубил, представляете? Э, да на вас лица нет. Не выносите вида крови?

– Я не выношу насилия… но кто эти садисты?

– А хрен их знает! Может, какие-нибудь подростки, слушающие этот сраный блэк-металл и рассуждающие в стиле «религия – рабство воли», – он сжал зубы.