Каинова печать

Олег Дмитриевич поклонился:

– И вам не хворать, матушка.

Явились архаровцы.

– Ну чё? Где клиент?

– Клиент спит.

Смех.

Я встал:

– Я помогу!

– Нет-нет, мы сами, – замахал на меня руками Олег Дмитриевич, и снова усадил меня в кресло.

Все вышли, кроме нас с Боголеповым.

Он сел в кресло и погрузился в раздумья. Я подошёл к камину и взял в руки фото.

Тёмные густые волосы. Чистый лоб. Тонкие изогнутые брови, нежно-розовый улыбающийся ротик, кроткий и наивный взгляд зелёных глаз, которые смотрели как-то просяще, снизу вверх… Глядя на эту фотографию, я всегда думал: «Неужели кто-то осмелится обидеть это нежное хрупкое существо? Неужели кто-то захочет погасить блеск в этих глазах?».

– Что же теперь с тобой будет? – спросил я задумчиво. – Я даже не знаю, где ты теперь…

– У матери под Тверью, – сказал Боголепов.

Я удивлённо посмотрел на него. Он пожал плечами.

– Я же исполнитель завещания. Мне всё равно пришлось бы разыскать её.

– Но вы, конечно, понимаете, что журналистам…

– Даю слово, им я не скажу и позабочусь, чтобы они ей не досаждали.

Тело внесли на носилках в гостиную. С ног до головы оно было накрыто простынёй. Лица его я не видел. Слава Богу.

Олег Дмитриевич задержался, остальные понесли тело дальше.

– Ну что, вам надо заехать ко мне для дачи показаний.

– А это долго?

– Да нет! Просто пара вопросов для проформы, и всё, и домой! Без шуму, без пыли, протокол-опись-сдал-принял-отпечатки пальцев, ха-ха-ха…

– Ладно, только я хочу съездить в морг – помочь, ну и вообще… Заодно и отпугну журналюг, если они уже пронюхали.

– Хорошо. А вы ведь прямо сейчас показания дадите? – обратился он к Боголепову. Тот кивнул и поднялся.

В дверях показался Зубарев:

– Ну чё, кони пьяны, хлопцы запряжёны. Можно ехать.

Судмедэксперт щёлкнул выключателем: бледное мерцающее сияние медленно растеклось по флюоресцентной трубке, осветив прозекторскую: тёмно-зелёный кафель, стол для вскрытий под галогенной лампой; на нём – тело, почти полностью накрытое простынёй, выглядывает только левая ступня – бледная, цвета сырого куриного мяса.

У дальней стены трое на каталках дожидались своей очереди.

– Так, – скомандовал Зубарев. – Вот на эту свободную.

Мы вывезли каталку: колёсики тонко и надсадно поскрипывали.

Когда мы переложили окоченевшее тело с носилок на каталку, оно тяжело бухнуло, словно деревянная колода.