Затерянный мир

Не обращая на них никакого внимания, Семенко все тянул свою бесконечную песню:

– Не ну зачем ты меня оголил?

Байзель понизил голос до шепота и прошипел прямо в ухо непутевому воспитаннику:

– Ты скотина не мылся за тот год ни разу, и опять за свое?

– Болею я,– громко объявил вдруг Семенко,– нельзя мне мыться!

– Чем ты болеешь? Идиотизмом? – спросил Байзель, стараясь ухватить Костю за голую скользкую ляжку.

– Гангреной! – гаркнул Семенко на всю баню.

– Молчи урод! Поговори мне еще! – наставнику удалось перехватить Костю поперек туловища и он поволок его в парилку, но тут пившие пиво мужики оборвали смех и преградили дорогу этой странной парочке.

– Анну, оставь мальца, лысый! – сказал один.

– Ты двинутый, что ли дядя? – спросил другой,– там же люди моются, а ты его с гангреной туда? Разве можно?

Байзель в сердцах сплюнул на пол и проворчал:

– Да какая там у него гангрена, он как кабан здоровый, мыться не хочет…

– Ну, неееет! – запищал «кабан». – Ну, нееее! Я стысняюсь! У меня, правда, гангрена!

Мужики подумали и предложили осмотреть Семенко, после чего в две минуты, не взирая на его отчаянный визг, распластали на кафельном полу.

Кроме черных грязевых подтеков, синяков, нескольких царапин и случайно подбитого глаза, никаких следов болезни не нашли и Байзель сильным пинком направил воспитанника в парилку. Там он грубо привязал Костю к лавке чьим-то старым бюстгальтером, и хотя тот кричал:

– Ну не убивай меня! Ну чем я тебе насолил? – стал выбирать веник покрупнее.

После первого же хлесткого удара Костя притворился мертвым, после второго ожил и простонал:

– Я умираю…

– Похороним,– мрачно пошутил истязатель и еще разок влепил Косте по спине, думая, куда бы еще хлестануть побольнее.

– Добей меня, Байзель,– простонал Семенко, извиваясь всем телом и раскрывая рот словно рыба, выброшенная на берег.

– Чичас,– охотно пообещал Байзель и со злости пнул Костю ногой. Тот закрыл глаза и стал звать милицию.

Байзель зарычал и прыгнул на него сверху, нервы его не выдержали и он стал топтать и лупцевать Семенко по всем частям тела без исключения, и, наверное, насмерть бы его затоптал, если бы давешние мужики не оттащили его в сторону от уже всерьез потерявшего сознание Кости.

Их обоих облили холодной водой и выперли из парилки, пожелав напоследок легкого пара.

Байзель пришел в себя первым и сразу прохрипел:

– Убью…

Костя лежал на лавке, раскинув руки и ноги, и почти не дышал.