Война после войны. Пропавшие без вести

Главное – кровать умещается.

Катрин нырнула в приземистую дверь, клацнула кованым запором. Запираться, собственно, в «Двух лапах» было не от кого, но массивный засов выглядел таким замечательно надежным. Да и вообще Катрин не любила пренебрегать мерами предосторожности.

Блоод полулежала на постели. Кроме бездны природного очарования, желтокожая красавица переняла и кое-что сладостно-непристойное от цивилизованной подруги. Те уловки, что столетиями отшлифовывала вечно озабоченная интимными игрищами человеческая раса.

И пожалуй, у ланон-ши всякие эротичные штучки выходили на порядок лучше, чем у самой Катрин.

Смотреть и не пускать слюни было невозможно. У Катрин мгновенно напряглись бедра. Блоод была полуодета. Найденная в забытых сундуках кружевная рубашка, чулки чуть выше колен. Из всех достижений человеческой мысли суккубу больше всего импонировали именно жеманные галантерейные мелочи. Ну и ювелирные цацки. Вкусом Блоод обладала весьма независимым, и частенько небывалые комбинации украшений приводили немногочисленных зрителей в некоторый шок.

Правда, украшать себя и сооружать некое подобие прически ланон-ши предпочитала лишь вечерами.

Сейчас, в тонких кружевах и серебре, Блоод казалась удивительно человеческой. Лишь янтарный взгляд, сияющий сквозь упавшие на глаза локоны, выдавал дарковский язвительный характер. Ах, желтокожая стерва.

Катрин содрала с себя рубашку, расстегнула пояс с ножом…

– Долго. Для старика. Тебе интересно? Мужская болтовня? – Блоод повернулась еще обольстительнее.

 – Хочешь Энгуса? Могу устроить. Он ничего не поймет.

– Дурно обманывать маленьких, – привычно пробормотала Катрин, развязывая брюки и плюхаясь на покрытый вытертыми лисьими шкурами сундук, чтобы снять сапоги. Блоод тут же, одним движением, оказалась у ног подруги. Катрин ощутила привычное смущение. Она купалась, да и сапоги хорошо «дышали», но все-таки когда тебе так ласкают ноги… Но и прерывать это безобразие не было никакой возможности, да вообще-то и желания.

Жар возбуждения расплывался все шире. Узкий язычок суккуба скользил по ступням. Блоод научилась использовать и ценить духи, но естественные запахи заводили очаровательную кровососку куда сильнее…

В истоме Катрин запрокинулась, голова свесилась с сундука. Подрагивающие когтистые пальчики нежно легли на грудь…

* * *

Оставленный на хозяйстве и от этого чрезвычайно грустный Энгус следил за уходящей охотничьей командой, стоя у моста.