Орден Архитекторов

 – Я знаю, что этот день для тебя уже испорчен, но, пожалуй, постараюсь тебе его немного исправить, – улыбнулся он и потянулся в карман.

Когда он это сделал, то чуть не умер. Идиот… Я уже был готов достать из кармана свой нож и перерезать ему горло. Не то, чтобы я был кровожадным, просто последние дни у меня были откровенно паршивыми.

За три дня до моего дня рождения ко мне явились представители Тайной Канцелярии и заявили, что им нужен именно я. Отец чуть не словил шестнадцать инфарктов за первые четыре секунды, когда их увидел.

И это не зря… За его душонкой есть косяки, из-за которых и за ним могут прийти. Мать тоже удивилась, да настолько, что закрылась у себя в спальне и сделала вид, что ее вообще не существует. Зато, когда старший из силовиков сказал, что прибыли они за мной, то отец буквально помолодел лет на двадцать.

Мне же было наплевать. Я даже улыбнулся, ведь хоть что-то в моей жизни случилось интересное. Моя жизнь была настолько «веселой» все эти годы, что я буквально готов повесить на себя несколько убийств.

Вдруг меня посадят, ведь там, думаю, будет веселее, чем дома.

Затем Тайная Канцелярия закрыла меня на сутки у себя в подвалах. И у меня даже были соседи. В этой жизни я не могу понять многих вещей, к примеру эти камеры, как раз одна из этих вещей.

Почему, когда сидельцы видят того, кто слабее их, сразу пытаются обидеть его? Ну и ладно, что худой? Плевать, что молодой! И чем вам не нравится, что я аристократ? Зачем сразу было говорить такие мерзкие и обидные слова, пытаясь показать, что такое настоящая тюремная жизнь.

Я как бы не собираюсь здесь надолго задерживаться.

Еще из прошлой жизни я уяснил одну простую истину. Тот, кто имеет самые острые зубы, обычно носит самую добрую и безобидную улыбку.

Следователь очень удивился, когда на утро нашел хрупкого меня и шесть здоровых, но покалеченных арестантов, которые тихо сидели, вжавшись в угол, и смотрели на меня, как на чудовище.

К слову, мне тогда было семнадцать лет, а выглядел я на четырнадцать.

А как может быть иначе, когда мое тело не получает энергии для того, чтобы пустить ее на улучшение физических кондиций. Все, что вырабатывается, а это очень мало, я пускаю в свое ядро силы.

Дальше меня мурыжили в течение дня и выдвинули обвинения, мол, есть информация, что я занимался контрабандой, а это наказуемо, так-то.

В тот же день за мной приехали родители и их адвокат.