Я стану императором

Постепенно стрельба и взрывы вокруг затихали. Лишь изредка были видны вспышки и слышны одиночные выстрелы, когда добивали раненых и расстреливали сдававшихся в плен. Я скривился. Эрик заметил это и ухмыльнулся.

– Ничему тебя, Антон, жизнь не учит. Если бы не барон, то точно так же нас с тобой сейчас добивали. Это война! Или мы их, или они нас! Хотя, казалось бы, нас-то за что?

Я снова кивнул. Сто раз уже это слышал, но человеколюбие где-то глубоко внутри давало о себе знать. Без малейших колебаний нажимая курок в бою, убивать поднявшего руки? Без меня, пожалуйста.

Может быть, в будущем душа очерствеет, но мне бы этого очень не хотелось. Эрик всё ещё смеётся надо мной, когда я в приступе вдохновения рассказываю, как стану Императором. Да, есть у меня такая детская мечта. Как шутит Тень, я буду самым добрым Императором в истории человечества, поэтому моё правление будет самым коротким. Юморист, Хаос его задери.

– Всем командирам рот и выше! Говорит «Альфа-Бис». Сбор у штаба полка через пять минут.

Я снял шлем и почесал потный затылок.

– Мне, интересно, нужно там быть?

– Конечно! – кивнул Эрик. – Ты же принял командование, так что это и тебя касается.

Я посмотрел, где находится «Пантера» Кортеса.

Боевая машина пехоты «Пантера», модификация «Ш» (штабная), не заезжала внутрь периметра и стояла в отдалении на пригорке, изображая лакомую мишень для гранатомётчиков противника, если бы такие вдруг появились. Прикинул, как раз минут пять к ней и идти.

– Погнали! – я встал на ноги пошёл на выход из периметра. Тень направился следом.

Приближаясь к месту сбора, я попытался определить потери среди офицеров. Все три капитана, командиры первого, второго и третьего батальонов, были живы; командир четвёртого батальона капитан Жезман погиб в предыдущей Кампании, прайм-лейтенант Вайтек, назначенный вместо него, был жив и здоров. От этого батальона мало что осталось, так что в сегодняшнем бою он участия не принимал.

Так, рядом с нашим капитаном стоит прайм-лейтенант Тарнавский, командир первой роты.

Вот же живучая сволочь! В глубине души я им восхищался. Молодой тридцатилетний Алексей Тарнавский первым лез в любую драку. Первая рота первого батальона всегда была на острие атаки полка. Всегда впереди шёл прайм-лейтенант Тарнавский. И всегда выходил сухим из воды. Заговорённый он, что ли? А вот рядом стояли два смутно знакомых сержанта из третьей и четвёртой роты. Значит, лейтенанты полегли.