Я стану императором

– Прайм-лейтенант! Вас не ЭТО должно сейчас волновать! – внезапно окрысился майор. – Думайте лучше, как дальше воевать! А о бароне позаботятся профессионалы!

Да, дело швах. Если флегматичный Кортес так психует. Больше ни у кого вопросов не было.

– Через два часа подробно доложить о боеспособности вверенных подразделений. Разойдись!

– Второй батальон, за мной! – рявкнул МакАрен.

Я хотел последовать за ним, но к нам подошёл инквизитор.

– Капитан, прошу прощения. Задержу курсанта ненадолго, вы не против?

Комбат молча кивнул.

Будто можно возразить что-то инквизитору. Повторюсь. Хокус хоть и странно вежлив для своего сана, но он всё же инквизиторОрдена Войны!

– Ноунейм, как закончишь, жду тебя с докладом, – и капитан с остальными направился к захваченной базе. Тарнавский даже ободряюще подмигнул напоследок.

– Отойдём, Антон, – Хокус взял меня под руку. Увидев, что Тень дёрнулся за нами, покачал отрицательно ему головой. – Покури пока, Эрик.

– Господин курсант? – а вот первому сержанту было похрен на инквизитора, для него его Одарённый являлся и отцом, и Богом, и всей его жизнью. Тут даже преувеличения не было.

– Выполняй. – кивнул я и заметил, как Хокус улыбнулся краешком губ.

Мы неторопливо спустились с пригорка. Сухая трава шелестела под ногами, сверху припекало горячее летнее солнце, лишь запах палёной плоти и пластмассы, доносившийся со стороны захваченного периметра, напоминал о том, что недавно здесь произошла битва.

Инквизитор молчал, а я терпеливо ждал. Наконец, Хокус остановился, нагнулся и сорвал стебель травы. Вдумчиво оборвал сухие листочки, располовинил, критически оглядел и, удовлетворённо кивнув, сунул себе в рот.

– Прости старика, сложно курить бросать в мои-то годы, вот всякую дрянь в рот и тащу. Сам-то ещё куришь?

Я про себя удивился, но постарался не показать внешне.

– Нет, бросил давно, инквизитор! Да вы же сами знаете!

Хокус дружелюбно улыбнулся.

Его покрытое шрамами лицо при улыбке становилось лицом доброго дедушки, только без бороды. Подбородок был чисто выбрит, правая часть черепа была восстановлена после давней травмы, и там ничего не росло, а носить половину бороды, как инквизитор когда-то выразился, «не очень-то эстетично, и срать я хотел на столичную моду».

– Молодец, – он немного помолчал, перекидывая языком соломинку с одной стороны рта в другую.