Этот длинный, длинный день

Так вот, в нашей истории имеется пока единственно известный факт существования тайного воинского братства, подкрепленного обильной изустной фольклористикой. Тут вам и героика и мистика и сопричастность к тайне, что так всегда будоражит молодые мятежные умы. Нам остается лишь пустить слух о, до сих пор существующем, тайном братстве, да слегка адаптировать легенду к настоящему времени.

– Тех же щей, да пожиже влей, – хмыкнул брат императора, но не стал развивать тему под хмуром взглядом сюзерена.

– А не разорвет ли старые меха молодое вино, влитое в них? – усомнился государь, в душе уже почти соглашаясь с доводами хитрого царедворца.

– Отнюдь, государь. И меха новые, и вино молодое. Старинным здесь является лишь рецепт, – возразил с хитрым прищуром Александр Христофорович.

– Ну что ж, – вздохнул император, – братство так братство, пусть даже и Перуново. В конце концов, Добрыня Никитич[15 - Добрыня Никитич – былинный персонаж, прототипом которого, по всей видимости, был родной дядя князя Владимира Красное Солнышко.

] в свое время, если верить нашим историкам, был не только великим воином, но и одним из волхвов киевского капища Перуна, что не помешало уму впоследствии стать добрым христианином, – добавил он не столько для собеседников, сколько для успокоения своей совести.

Затем еще немного помолчав, сказал уже, как о вполне решенном:

– Хорошо, Александр Христофорович, приступайте, как и договорились, не мешкая.

Старый служака вскинул голову и расправил плечи, готовый уже сию минуту приступить к самому важному делу всей своей жизни. Император перевел взгляд на брата:

– А ты Мишкин, готовься стать первым магистром этого ордена. Или как там у них принято было называть старших?

– Нет-нет, Ваше Императорское Величие! Позвольте мне, старику, вас поправить! – осмелился возразить Бенкендорф.

– А что не так, любезный Александр Христофрович?! – вскинулся монарх.

– Пожалуйста, никаких европейских терминов! Не надо уподобляться всевозможным западным рыцарским орденам и масонским ложам.

– А как же прикажешь его титуловать?! – нахмурился царь.

– У нас, на Руси, посвященных в высшие таинства, издревле именовали волхвами, государь.

– Хмм… Волхвами, говоришь? Хмм… Перун, волхвы, ведовство, – задумчиво проговорил царь, покусывая ус. – Так ведь и до магии с колдовством недалеко.