Этот длинный, длинный день

И все это в наш просвещенный век?! Да и что скажет на это церковь?

– Осмелюсь напомнить вам, государь, что со времен вашего великого пращура – Петра, вы, Ваше Величество и есть руководство нашей церковью, богоспасаемой и врученной вам в управление. А что до магии и колдовства, то у меня, позвольте мою старческую смелость, имеются особые взгляды на сие таинство, – не отводя прямого взгляда от императора, возразил жандарм.

– Ну-ка, ну-ка, – приободрил его царь.

– По роду своей службы, мне частенько приходится сталкиваться с такими необъяснимыми с точки зрения современной науки явлениями и проявлениями человеческих способностей, что порой поневоле начинаешь задумываться: а так ли хорошо мы знаем человека и его способности?! Много раз мне приходилось быть свидетелем и чтения мыслей на расстоянии и умением одним лишь взглядом передвигать предметы, я уж не говорю о способностях человека к парению над землей, аки птица небесная.

И все это современная наука не в состоянии объяснить, хоть сколько-нибудь толково. Да и то сказать, государь, наука-то ведь тоже не стоит на месте. Когда-то, та же самая наука утверждала, что наша земля плоская, подобно скатерти, расстеленной в звездном пространстве, а до того, так и вообще, покоящейся на спине черепахи, прости Господи! – мелко перекрестился Бенкендорф.

– Не пойму, куда ты клонишь? – принахмурил брови Николай I.

– А это я к тому, Ваше Императорское Величество, что нам, рабам Господним неведомы Его замыслы и раз он дает нам свободу воли, вкупе с жаждой познания, а такоже наделяет некоторых людей свойствами отличительными от остальных, то и не след этому противиться.

А даже наоборот, возможно дает нам знак к деяниям на пути совершенства самопознания и…

– Ну же, договаривай, старик, – в нетерпении выкрикнул император.

– И даже, боюсь вымолвить, перехода человека из статуса Его раба к Его сыну.

– Эка ты хватил! – воскликнул государь, но глаза его при этом сверкнули от захватывающих дух перспектив.

А у его брата, так и вообще, перехватило дух, и закружилась голова от всего услышанного, граничащего с ересью, но такого притягательно-сладкого, что аж все заныло внутри от истомы.

– И что же ты предлагаешь, в связи с этим, Александр Христофорович?! – сглатывая невольную слюну, продолжил Его Помазанное Величество.

– Я считаю, мой Государь, что нам грех не использовать эти божественные, но скупо розданные дары.