Я стану императором. Книга 7

А передо мной свалены в кучу мои соратники. Энгельс матюгается на немецком, потому что Хрум упал на него сверху, задев перемотанную рану на месте его бывшей левой руки. Тадаси бредит в беспамятстве. Над ним заботливо склонилась Райли, пытаясь разжать стиснутые судорогой боли челюсти, чтобы всунуть ему очередную таблетку Эссенса. А маленький неподвижный комок рыжей шерсти чуть в сторонке – это малышка Ссарна, что потратила все силы без остатка, чтобы прикрыть нас от механоидов.

– Хрум, ты как? – бросил я здоровенному орку, на большом теле которого, кажется, не было живого места.

Его полутехнологический бывший доспех космодесанта был пробит в нескольких местах и залит зелёной кровью здоровяка.

– Я в порядке, – прорычал орк и выпрямился во весь свой гигантский рост, крепко сжимая в руке топор, чтобы продемонстрировать свои слова.

Ну да, я уже понял, что этих здоровяков можно только убить. Ранения они практически не чувствуют. Ну, а после них восстанавливаются с потрясающей силой.

Я отщёлкнул таблетку Эссенса, которых у меня оставалось всего четыре, и протянул орку. Оценив его размеры, я отщёлкнул ещё одну, сократив свой оставшийся запас до двух.

– Выпей, – сказал ему.

– Я справлюсь, – возразил орк.

– Это приказ!!! – рявкнул я.

Не хватало мне ещё спорить с огромным зелёным дуболом, что в любой момент может откинуть копыта.

Две маленькие таблетки на огромной зелёной лапе выглядели невзрачно. Но когда Хрум закинул их внутрь, то стало видно, что они ему явно помогли.

Разбитый шлем он бросил с той стороны, и я увидел, как многочисленные порезы на его крепчайшей коже лица начали затягиваться на глазах.

Я покачал головой – людям бы такую регенерацию, а сам подошёл к рыжей малышке и осторожно присел около неё на корточки. Предпоследняя таблетка отправилась в мохнатую пасть с маленькими и очень острыми зубками. Тело маленькой кхарки выгнулось дугой, глаза расширились.

Она сделала судорожный вдох, а я почувствовал ментальное давление, в котором были страх, ужас и, кажется, ещё безнадёжность.

– Тихо, тихо, малышка! – успокоил я её. – Всё в порядке. Мы оторвались. Приходи в себя.

Зелёные глаза вернулись к осознанию и пониманию. Она кивнула, как-то сразу обмякнув у меня в руках. А затем крепко прижалась ко мне, совсем как человеческий ребёнок. Ну и что, что ей было почти сто лет. Дети всегда остаются детьми.