Я стану императором. Книга 7

Хрум, поняв, что ничего не удаётся, пришёл ко мне с повинной, протягивая свою секиру, которая тут же превратилась в меч.

– Ты чего? – спросил я.

– Забери, пожалуйста. Я бесполезен. Этот меч лучше отдашь людям, кто сможет усиливаться с помощью сущностей.

Для неразговорчивого орка это была очень длинная тирада. А ещё я видел, как он расстроен, очень расстроен!

– Не говори глупостей, – сказал я. – Этот меч твой. И всегда останется твоим. Я обещаю, в случае твоей смерти, он перейдёт к твоему сыну, и дальше к сыну твоего сына.

Пока жив я и мои потомки, это оружие всегда останется в ваших руках, ребята.

Снова одинокая слеза скатилась у Хрума, когда он попытался что-то сказать, но у него перехватило горло от нахлынувших эмоций.

– Эй-эй, не увлекайся! Один раз увидеть плачущего орка – это уже большой стресс, а если будешь делать это постоянно, то я не знаю, как мне жить на этом свете. Ты же воин, Хрум! Суровый воин. Ты камни на завтрак есть можешь! Я своими глазами видел.

Хрум улыбнулся, просто кивнул и сказал:

– Спасибо!

– Вот это другое дело! – хлопнул я его по плечу.

 – Да и, честно говоря, невелика потеря! Ты и без сущностей, я думаю, справишься.

– Это да, – согласился Хрум.

И мы вышли на «финишную прямую».

Теперь мы могли разделиться в наших походах по порталам. Мы теперь могли исследовать одновременно три портала. Почему три? Потому что никуда не девалась проблема рассинхронизации времени, и одно оружие должно было быть постоянно вставлено в «замок».

Райли работала с Тадаси. Я взял малышку Ссарну. Ну а Хрум скооперировался с Энгельсом.

Чтобы не терять времени зря, мы теперь чередовали наши походы в поисках выхода. А также, как обозвал Энгельс, «фарм» Сущностей, что привело к очевидным результатам уже в первую неделю.

После короткого сна меня разбудил Энгельс.

– Пора в портал? – скривился я.

Время для меня уже потерялось. Учитывая, что здесь было искусственное освещение, мы не знали, когда день, когда ночь. Мы просто ходили по будильнику.

И меня уже иногда посещали упаднические мысли, что это никогда не кончится.

– Извини, не удержался, – сказал он.

Он выпрямился и смотрел на меня с улыбкой.

– Ты чему так радуешься, Проф? – спросонья не разобрался я.

– Никаких изменений не видишь?

Я хлопнул глазами раз, два. Мы оказались правы – у Энгельса была новая абсолютно здоровая рука, что смотрелась странно голой, так как рукав вместе со старой рукой остался далеко-далеко отсюда.