Далёкое завтра

Только со временем чувство одиночества развеялось, общение с сотрудниками позволило обрести немногочисленных знакомых, и Власов начал постигать окружающий мир с его развлечениями.

Теперь же как будто все повторилось. Словно его только что выкинули из камеры роста, выдернули из общего организма, выщипнули как атом из мироздания и оставили одного. Голос КИРы больше не появлялся, цифровой интерфейс, давно воспринимаемый частью внутреннего мира, умер и не воскрешал, сколько Антон ни просил и ни стучал пальцами по запястью.

Это походило на ампутацию, когда человека лишают одной из важных частей тела, ноги ль, руки, или другого органа. Интерфейс вживлялся еще в капсуле роста, и в течение жизни единица общества настолько привыкала к взаимодействию с ней, что не замечала. Это как подсознательное знание: ты ходишь, но не думаешь об этом, кушаешь, не замечая, как, или ощущаешь потребность в чем-то необходимом. Так же срастается с человеком и его сознанием интерфейс.

– Кира? – прошептал Антон в надежде, что заблуждается, и сейчас вновь сквозь короткие помехи прорежется мягкий голос ИИ.

 – Кира!

Биоин еще несколько раз потыкал по запястью, поморгал, в надежде, что интерфейс запустится и перед взором вспыхнет цифровая модель ДНК, над которой он только что работал. Но нет. Связь оборвалась. Ни голоса КИРы, ни музыки, что плавно звучала внутри головы, пока этот… этот… отморозок не поднес к затылку, куда вживлялся основной управляющий молекулярный чип, электроимпульсный генератор. И все оборвалось, словно система отодвинулась от Власова, как от ненужного.

– Кира! – крикнул он громче, но замолчал – сквозь раскуроченные роботами двери заглядывали люди и с удивлением смотрели на Власова, сидящего на полу такой же сломанной, как и он, кабины.

Скованность медленно покидала тело. Оцепеневшие мышцы и суставы вновь могли двигаться, правда с большим усилием, чем раньше. Ощущение «ватности» в ногах и руках не проходило, и вряд ли пройдет в ближайшее время – действие адреналина всегда сопровождается внутримышечной усталостью.

Антон, опираясь на стены, медленно поднялся и постарался понять ощущения, когда рядом нет КИРы, нет сети и электронного интерфейса, который подсказал бы, что можно сделать при любом затруднении, помог бы выбрать занятие, направил по ближайшему маршруту, отвлек бы, наконец, внимание от окружающего мира виртуальностью или развлечениями. Так биоин раньше добирался на работу – всегда одним глазом решая другие задачи: по сути, работая, но на ходу.