Как красный муравей стал черным

Вы продолжите борьбу за существование в этой дикой природе?

– Конечно! Я буду продолжать грызть себя, как губернатор Уголино, запертый в башне!

– Граф Доноратико? Но по моим сведениям, он вначале съел своих сыновей и только потом… Хотя я соглашусь с вами. Память меня нередко подводит.

Искариотов поклонился и предложил режиссеру Вертову заполнить до конца анкету с Надюхой Крупской, добавив, что «она, как и вы, тонко ценит искусство в себе, а не наоборот – в рюмочной».

Следующими были молодожены Сучьевы. Правда, отдуваться за двоих пришлось одной Лильке Сучьевой, но солирующая роль ее нисколько не тяготила, и она даже на глазах похорошела.

Молчание мужа она объяснила тем, что он не выносит шума и внешних раздражителей.

– Представляете, он утром выходит на балкон, и видит эту вакханалию, – указала она на компанию на детской площадке. – Это нам вредно.

Увиденное угнетало Сучьева на регулярной основе. Осенью деревья мусорили на городских аллеях, голуби гадили на площадях, в ванной завелись муравьи, от соседа снизу пахло водкой.

Летом становилось жарко, от соседа из сверху воняло потом даже через натяжной потолок, голуби нагадили уже и ванной. Все действовало на психику, особенно человеческий шум. Людям не хватало тишины.

– Мы решили: будем собирать ее, каталогизировать и продавать, – тихо, одними губами сказала бывшая стюардесса Лилька. И даже Сучьев кивнул.

– Кого продавать?

– Тишину. Один диск уже записали, назвали «Лесной голубь». В перспективе «Речной рассвет» и «Городское кладбище».

После таких проникновенных слов Искариотов не стал терзать молодоженов вопросами, какие звуки их заводят, а какие раздражают, или про их любимое ругательство. Но все-таки не удержался и упомянул притчу об упрямом койоте, имевшую для него сакральный смысл.

– …И вот, спустя три отгрызенные лапы, койот все еще остается в западне. А ведь дома его ждет беременная жена – породистая луговая волчица…

Бывшая стюардесса побледнела, а шизофреник Сучьев переменился в лице и забился в первой судороге.

– Зачем вы рассказываете эти гадости в его присутствии?! – весь свой гнев Лилька Сучьева вложила в пощечину Искариотову и повела вздрагивающего Сучьева домой.

– А закончить анкету? – крикнул Искариотов, глядя на ее белые ноги. Вместо ответа женщина подняла руку и выставила вверх красивый гладкий палец. Это был один из самых красноречивых жестов в истории человечества, так еще древние ацтеки выражали свое негодование по поводу продолжительной засухи.