Как красный муравей стал черным

Люди шли и шли нескончаемым потоком. Искариотов и подумать не мог, что в уютном санкт-петербургском дворике проживает или арендует апартаменты такое количество респондентов. Его помощники с трудом справлялись с анкетированием и с завистью поглядывали на умирающего Лазаря. Искариотов берег старика и посылал к нему только самых беспомощных пациентов, как правило, состоящих на учете. Вот и сейчас около него сидела бывшая портниха Изольда Моисеевна по кличке Матвевна и рассказывала, как она разоблачила иностранного агента.

Агент под видом клиента попросил сшить ему кожаное пальто по русской моде 1990-х годов: с расширенным правым рукавом и широкими удлиненными карманами. В этом не было ничего странного, но Матвевну поразил факт полной предоплаты заказа. Более того, ни адреса, ни своего имени заказчик не оставил, угрожающе сказав, что придет за пальто сам. Матвевна, работавший на советскую разведку со времен московской олимпиады, доложила об этом по своим каналам куда надо…

«Терпи, старина, терпи, – с теплотой подумал о Лазаре Искариотов, – нам с тобой и не такое пришлось вынести.

Ни ты, ни я не получаем удовольствия от того, что делаем. Но солдат всегда идет туда, куда ему приказали. Зато потом мы воскреснем, пропустив впереди себя лишь старых женщин…»

Веселого стендаписта, специализировавшегося на пародиях про диктатуру Сталина и его друзей, сменил мрачный субъект в надвинутой на глаза шляпе и в пиджаке в крупную серую клетку. Искариотов с тоской посмотрел на солнце, которое било прямо в глаза.

Он сразу опознал в парикмахере Комашко сексуального маньяка. Предстоял трудный разговор.

– Обычно я веду с барышнями непринужденную беседу о погоде, телевизионных сериалах и театральных новинках, о событиях прошлой недели, о модных оттенках розового, о тусовках нынешнего сезона… Об этом много пишут в журнале «Семь дней ТВ».

Больным на сексуальной почве всегда нужно дать время выговориться.

– И тогда я придвигаюсь ближе и шепчу: хочу тебе что-то сказать. Тихонечко-тихонечко.

Послушай. Я тебе на ушко, а? Можно? Ну, пожалуйста. Сейчас как раз время шептаться. Нет, правда. Сейчас самое время шептаться. А тебе ведь нравится, когда я на ушко. Нравится, когда я шепчу тебе приятные слова. Послушай. Не надо волноваться, это глупо. Правда, глупо. Сейчас ты здесь, со мной, здесь и со мной, мы все вместе, и всё, только это и важно, правда! Ты шепчешь мне на ушко, а я тебе. Здорово, правда?

Комашко снял кепку: его лоб потно блестел на солнце.