Как красный муравей стал черным

Даже на пушке, покрывавшем, как плесень, его голову, блестел пот. И заливал глаза, и оставлял кривые дорожки на плохо выбритых скулах.

– Я кладу мою девочку на спину и широко раздвигаю ей ноги. Среди нежной пухлой плоти меня жадно зовет ее распахнутый любовный грот…

– Слушай, до каких пор это будет повторяться?! Сколько раз тебе отец говорил, когда сек: никогда не бери у незнакомых конфеты и сладости! – не выдержал Искариотов. – Пачками висят плакаты в исправительных школах для юных кретинов «Никогда не вступайте в разговоры, если девица вам незнакома»! Тысячу раз тебе вдалбливал в башку на политинформации главный надзиратель: ни в коем случае не садитесь в автомобиль, если незнакомая дама предлагает вам покататься и получить за это сюрприз! И тебе все мало? Ты половой идиот?! Если тебя так беспокоят любимые гениталии, прибей себя за них где-нибудь на видном месте и по крайней мере попадешь в историю искусства.

Так сделал один выдающийся современный художник, приколотив себя за яйца к Красной площади. И, помимо «Семь дней ТВ», попал на обложку журнала «Life»…

И он отправил сконфуженного парикмахера к Матери Терезе с напутствием «Она тебе быстро прободяжит мозговые канатики».

К концу дня, когда оплывшие от жара блики заходящего солнца перерезали ветвистые тени старинных фонарей, и даже самые невинные девушки отправились на вечернюю прогулку, чертя загадочные знаки огоньками сигарет, очередь протестующих жильцов сошла на нет. Инициативная часть алкоголиков скрылась в толпе шумного проспекта, Надюху Крупскую пригласил на чай и чипсы долговязый лесничий средних лет, сдававший комнату двум дружественным африканским студентам, несколько отмороженных мамаш рискнули выгулять детей на детской площадке.

И Мать Тереза построила в песочнице для них целую крепость, которую охраняли по периметру солдаты-окурки.

Искариотов, устало покачиваясь на качелях, разговорился о жизни с бывшим коридорным отеля «Англетер», в котором когда-то в приступе творческой безысходности отправился на тот свет Сергей Есенин.

– Какие еще у вас новости? – спросил Искариотов, когда иссякла тема поэзии 1920-х годов.

– И плохие, и хорошие, – ответил коридорный Иван, – позвонили, что на прошлой неделе на третьем этаже украли все полотенца. Но воды все равно не было, так что полотенца никому не понадобились. В природе все сбалансировано.

– Да, все идет своим неумолимым чередом, – согласился Искариотов.