Как красный муравей стал черным

И стал описывать картину с изображением человеческих фигур четырёх возрастов на пустынном арктическом берегу и таким же количеством судов, подходящих к берегу, но находящихся на разном расстоянии. Такой метафорой художник сумел представить на полотне неумолимый ход времени.

– Наверное, на фоне красноватого заката? – поинтересовался бывший коридорный.

– Да, отчасти кроваво-депрессивного.

– Обычно сцены на фоне заката вызывают острое чувство меланхолической ностальгии, – уточнил Иван.

– Да, вызывают, – задумчиво сказал Искариотов.

Кто дал ему такое прозвище, неизвестно, но оно подходило Создателю в совершенстве: у него были длинные волнистые кудри, отливавшие золотом, и сострадающие глаза.

– Ты очень устал, сын мой, – выговорил Создатель, положив руку на плечо Искариотову и улыбнувшись Ивану из «Англетера».

– Нет, нет, учитель, если понадобится, я буду работать всю ночь!

– Это не работа, а подвижничество. Помнишь притчу о влюбленных, которые возили хлеб в гробах, чтобы его не украли потерявшие совесть голодные люди?

– Помню.

– Поэтому я тебе и вручил сачок, чтобы ты искал и ловил настоящих людей. Много ли сегодня было достойных?

– Почти все. Кроме маньяка из тридцатой квартиры и Лильки Сучьевой. Все-таки нельзя вести себя таким образом в обществе, – покачал головой Искариотов.

– Ты жесток к оступившимся людям. Помнишь притчу о том, как подсобный рабочий украл со стройки стекло и нес его домой? Получается, если прохожие принимали его за маньяка, ему нельзя простить этот грех?

– Хорошо, падре, я подумаю и попробую пересмотреть свой вердикт.

– Еще я не раз замечал, что ты, сын мой, бываешь несправедлив к женщинам.

– Но, согласитесь, иногда они так действуют на нервы! – Искариотов вскочил с качелей и раздраженно стал расхаживать взад-вперед.

– Умерь свою гордыню… Помнишь притчу о старой женщине и луковице?

– Забыл, отец мой, – обиженно соврал Искариотов. Он знал наизусть каждую из ста одной притчи Создателя.

– Я тебе ее напомню. За свою жизнь старуха сделала лишь одно-единственное доброе дело: подала луковицу нищенке. И когда она умерла, то попала прямиком в ад. Один из ангелов сжалился над ней: он спустил с небес веревку, к которой была привязана луковица, и начал поднимать ее.