Крот

Метрах в ста от корабля летел едва заметный во тьме предмет. Он был либо очень темным, либо прозрачным, поэтому Саша не заметил его сразу.

– Метеороид?

– Такой гладкий, будто отшлифованный. Не думаю.

Космонавты, как заколдованные, уставились в иллюминатор. Похожий на артиллерийскую гильзу предмет летел вслед за ними, он не отклонялся, не менял скорости, будто бы его привязали к носу корабля, а чтобы он не ударился о его борт, прикрепили распорку.

– Он движется точно рядом с нами, не быстрее и не медленнее.

Первый раз такое вижу.

– Возможно, его подхватил поток коронального выброса. Включи-ка сканер.

Продвинутая система сканирования пережила столкновение с раскаленным потоком плазмы без потерь и сработала как надо. «Рывок-2», которым управляли Мирон и Саша, был нашпигован самой продвинутой техникой. Более совершенным был только «Рывок-3», который после путешествия к Марсу должен был высадить там живых людей, а не роботов, а затем вернуть их обратно. И все это при одноступенчатой схеме запуска, на этом делался особенный акцент, поскольку Запад добился примерно тех же успехов, но их корабли все еще сбрасывали ступени по ходу космического полета.

«Будущее космонавтики за многоразовыми кораблями!» – такой лозунг передавался из уст в уста среди космических инженеров. «Рывок-2», как и его младший брат, имел продвинутую систему дистанционного зондирования, работавшую как в видимом, так и в тепловом инфракрасном диапазоне. Вскоре на экране появились первые результаты.

– Сканер дал ошибку? – нахмурился Мирон.

– Нет, но он ничего не видит. Вот, взгляни, как будто эта штуковина попала в слепую зону. Ясно, что здесь что-то есть, но поток частиц отражается от ее поверхности.

– Ладно, давай сперва займемся действительно важными делами.

Космонавты скорректировали маршрут. К большому сожалению обоих, полет домой затягивался почти на два лишних месяца. Это означало не только увеличение продолжительности и без того изматывающей экспедиции, но и сокращение суточного рациона.

Вдобавок к этому климатическая система корабля стала сбоить еще сильнее. Ею нужно было заняться в первую очередь. Мирон взял на себя эту часть работы, у него периодически шла носом кровь, но он отказался от предложения Саши отдохнуть. «Работа – лучшая терапия», – сказал он и направился в технический отсек. Саша занялся уборкой головного отсека, мелким ремонтом, а заодно перезагружал по очереди все системы.